Поддержи искусство и «Артгид»!

logo-small.svg

Если мы измеряем событие публичной реакцией на него, то выход монографии Льва Данилкина «Палаццо Мадамы: Воображаемый музей Ирины Антоновой», посвященной директору (с 1961 по 2013 год) ГМИИ им. А. С. Пушкина, — главное художественное событие года. Баталии в соцсетях идут уже много недель и, кажется, не собираются прекращаться, а на телеканале «Культура» состоялась дискуссия, где уважаемые музейные работники бичевали автора за неточности, ошибки и неправильные выводы. Но то, что выход книги, посвященной человеку, которого уже нет с нами, имеет эффект разорвавшейся бомбы, диагностирует состояние культурного сообщества: с одной стороны, оно истосковалось по открытым обсуждениям, с другой — расколото как никогда прежде. «Артгид» надеется, что какой-то неведомый ему сетевой архивист уже взял на себя труд собрать если не все, то многие радикально противоположные мнения об этой книге. Мы же, для того чтобы зафиксировать дискуссию, заказали две рецензии на произведение Льва Данилкина — художественному критику Кире Долининой и исследователю, а в прошлом хранителю ГМИИ им. А. С. Пушкина Елене Шарновой.

То, что выход книги, посвященной человеку, которого уже нет с нами, имеет эффект разорвавшейся бомбы, диагностирует состояние культурного сообщества: с одной стороны, оно истосковалось по открытым обсуждениям, с другой — расколото как никогда прежде. О труде Льва Данилкина рассказывает исследователь, а в прошлом хранитель ГМИИ им. А. С. Пушкина Елена Шарнова.

«Палаццо мадамы»

Почему надо прочесть книгу Льва Данилкина

В гуманитарной сфере редактор часто воспринимается как непонятный персонаж. Зачем он нужен? Понятно, зачем нужен корректор: он исправляет опечатки и орфографические ошибки. А редактор — это вроде бы человек, который следит за соблюдением каких-то там «норм литературного языка», тычет автору в физиономию ошибки в фактах, датах, транскрипциях и еще все время пытается что-то сократить, взывая, как шаман, к количеству знаков и полос, — в общем, придирается. Лишнее звено. Как будто авторы и издатели сами не понимают, что такое хорошо и что такое плохо. Однако попробуйте что-нибудь опубликовать без присмотра редактора. «Давайте сперва отрежем ему голову и посмотрим, что получится». Екатерина Алленова — о повседневном редакторском героизме.

Екатерина Алленова — о повседневном редакторском героизме.

редактора текстов об искусстве

Десять заповедей

«Поколение Икс, поколение Ноль», — сорок лет назад пел Виктор Цой. К этому поколению 80-х принадлежали и художники, обретавшие себя в «синтезе искусств» и новом «всёчестве». «Артгид» рассказывает историю художественного и музыкального ленинградского андеграунда последнего советского десятилетия.

Поколение Икс, поколение Ноль…

В поисках новых пластических и смысловых возможностей художники все чаще обращаются к текстилю и различным техникам работы с ним — ткачеству, вышивке, аппликации, вязанию и лоскутному шитью. Последнее проделало долгий путь от метода декорирования национального костюма и убранства до референса для европейского авангарда, плодовитого художественного медиума и тенденции в дизайне одежды, достойной быть музейным экспонатом. «Артгид» решил проследить этот путь в двухчастном материале.

Лоскутное шитье проделало долгий путь от метода декорирования национального костюма и убранства до референса для европейского авангарда, плодовитого художественного медиума и тенденции в дизайне одежды, достойной быть музейным экспонатом. «Артгид» решил проследить этот путь в двухчастном материале.

Часть I

Пэчворк и художественные практики.

В первой части материала, посвященного пэчворку и художественным практикам, «Артгид» проследил становление пэчворка от домашнего рукоделия до способа создания масштабных панно и инсталляций. В этот раз мы рассмотрим лоскутное шитье с точки зрения дизайна одежды, принципов устойчивого развития и выставок моды.

«Артгид» рассматривает лоскутное шитье с точки зрения дизайна одежды, принципов устойчивого развития и выставок моды.

Часть II

В конце восьмидесятых годов, когда «новое мышление» и политика гласности Михаила Горбачева изменили внешнеполитический курс Советского Союза, выставочная деятельность страны тоже дождалась перемен. В Москве, в Центральном доме художника прошла беспрецедентная серия моноэкспозиций крупных западноевропейских и американских художников, впервые в подобном объеме представленных советскому зрителю официально. Это были выставки Гюнтера Юккера, Фрэнсиса Бэкона, Жана Тэнгли, Гилберта и Джорджа, Роберта Раушенберга и ряда других авторов, чьи работы знали лишь немногие советские зрители, да и то по печатным репродукциям в зарубежных журналах и редким книгам из фондов библиотек иностранной литературы. Арина Левандовская рассказывает о том, как были подготовлены и проведены две ключевые выставки этой серии: персональная экспозиция Фрэнсиса Бэкона и проект «Зарубежные культурные обмены Раушенберга» Роберта Раушенберга.

 Выставки Фрэнсиса Бэкона и Роберта Раушенберга в СССР

Запад на Крымском Валу.

Пять лет назад в этот день, 21 декабря, из жизни ушел искусствовед, профессор Московского университета Михаил Алленов. После него остались книги, статьи, мало видеозаписей и много учеников, которым он смог привить не только любовь, но и особое, «алленовское», чувство и понимание искусства. Алленов обращался к разным темам, но почти всю жизнь размышлял о двух художниках — Михаиле Врубеле и Александре Иванове. Текст, которым мы хотим почтить память Михаила Михайловича, был написан в 2006 году, в честь 200-летнего юбилея со дня рождения именно Иванова. Но это вовсе не сочинение «к дате», а размышление о свободе и искусстве, которое очень актуально звучит и сегодня.

Блаженное наследство

Иванов.

3 марта 2023 года писательнице, поэтессе и художнице Ирине Михайловне Пивоваровой исполнилось бы 84 года. По этому случаю в Центре Вознесенского, посвятившем отдельный зал выставки «Центр исследований Оттепели. Эпизод III» ее стихами и рисункам, прошел поэтический вечер. Участники вместе с сыном Пивоваровой и хранителем ее архива Павлом Пепперштейном вспоминали творческие приемы и находки и, конечно, читали стихи — набранные ею на печатной машинке, с карандашными пометками, детские, взрослые, а также неизданные. «Артгид» решил разобраться во множестве событий творческой жизни Ирины Пивоваровой, неизвестных широкой публике, и в кочующих по немногочисленным биографическим справкам фактах.

«Артгид» разбирается во множестве событий творческой жизни Ирины Пивоваровой, неизвестных широкой публике, и в кочующих по немногочисленным биографическим справкам фактах.

Ирины Пивоваровой

Тихое и звонкое

Писательница Стефани Рене душ Сантуш, автор романа о португальской плитке и Лиссабонском землетрясении (Cut From The Earth, 2019), рассказывает об одном из самых необычных мотивов в истории глазурованной плитки азулéжу.

Figura de Convite, встречающая гостей

История португальской плитки: 

В День влюбленных «Артгид» вспоминает самых знаменитых муз в истории живописи с эпохи Возрождения до начала XX века. Кто они? Жены и любовницы, императрицы и проститутки… За изображениями подруг и вдохновительниц художников скрываются не только истории любви и поклонения, но порой и трагедии.

Музы художников. Краткая история

«Художники и деятели искусства — самая незащищенная профессиональная категория в наши дни», «художники и деятели искусства — прекариат», «художник ищет работу разнорабочего» — темы, которые постоянно всплывают в сетевых обсуждениях и личных беседах сегодня. Оглянемся назад и посмотрим, как жилось русским художникам в XIX веке. Екатерина Алленова вспоминает, сколько они зарабатывали и сколько тратили.

сколько стоили русские художники в XIX веке

Богатые бедные: 

Михаил Алленов о мухе Ильи Кабакова и словоизображении.

Апология мушиности


Сегодня искусство, созданное с помощью генеративных моделей, как правило, воспринимается упрощенно: ввел запрос — получил картинку. Никаких мук творчества, ни одной трудовой мозоли, наработанной многолетним совершенствованием мастерства, — машина все сделает сама. И это мы причисляем к искусству? Мухлеж, да и только! Но если отринуть предрассудки и присмотреться к работе художника с нейросетями внимательнее, все оказывается гораздо сложнее.

Сегодня искусство, созданное с помощью генеративных моделей, как правило, воспринимается упрощенно: ввел запрос — получил картинку. Никаких мук творчества, ни одной трудовой мозоли, наработанной многолетним совершенствованием мастерства, — машина все сделает сама. Но если отринуть предрассудки и присмотреться к работе художника с нейросетями внимательнее, все оказывается гораздо сложнее.

Иллюзия обмана

Какие ассоциации возникают у вас со словом «передвижники»? Какой колорит, какие сюжеты и типажи встают перед вашим «внутренним взором», когда вы слышите имена Ильи Репина, Николая Ге, Николая Касаткина? Оборванные, обессилевшие бурлаки, почерневший от пытки Христос, сироты у родительской могилы… «кнутом истерзанная муза» и пресловутая «правда жизни». А каковы были отношения передвижников с искусством предыдущих эпох? Чему они посвящали время в своих пенсионерских поездках и сказали ли хоть одно доброе слово об истории искусства? Куда стремилась их душа и где радовался глаз? Екатерина Алленова (1966–2021) выяснила, любили ли передвижники хоть что-нибудь.

Что любили передвижники? 

В продолжение дискуссии о культуре времени застоя искусствовед, старший преподаватель Иерусалимского университета Лёля Кантор-Казовская пишет, как складывался постмодернизм в художественной теории в России и на Западе, и исследует, работают ли сегодня (и если да, то как) позиции, сформировавшиеся в неофициальной среде еще в 1980-е годы.

Постмодернизм ушел — хотя не начался

Социальные сети и медиа чуть ли не ежедневно сообщают о появлении нового художественного объединения, мастерской или галереи. Но что происходит после первых постов и открытий? Далеко не всем удается сохранить изначальный импульс и азарт коллективного творчества и создать устойчивое сообщество. Нижегородская студия «Тихая» прошла этот путь и оформила его в десять простых, но рабочих принципов.

Десять заповедей студии «Тихая»

Выставка «Татлин. Конструкция мира» в Центре «Зотов» — несомненно, одно из самых ярких художественных событий этого года. Теоретик и практик нового искусства представлен более чем 200 произведениями — от авангардных экспериментов до живописи 1940-х годов, и кажется, впервые показан в таком объеме. Но глаз «Артгида» зацепился не за контррельефы или, казалось бы, необычные для татлинской «конституции» цветочные натюрморты, а за небольшую фотографию, на которой за Татлина агитировали немецкие дадаисты. Влияние идей и экспериментов Владимира Евграфовича на мировое искусство, как ни странно, не самая разработанная тема в отечественной историографии. Искусствовед и куратор Сергей Фофанов взялся исправить это и проследить путь идей Татлина в международном контексте, а «Артгид» стал площадкой, на которой будет представлено это многочастное исследование.

Влияние идей и экспериментов Владимира Татлина на мировое искусство, как ни странно, не самая разработанная тема в отечественной историографии. Искусствовед и куратор Сергей Фофанов взялся исправить это и проследить путь идей Татлина в международном контексте.

Татлин. В начале было имя…

Для многих людей искусства 2020 год проходит под знаком ВХУТЕМАСа — новаторской школы, «нашего Баухауса», творческой лаборатории, с которой началась, пожалуй, самая масштабная в истории нашей страны реформа художественного образования. На протяжении всего года появляются издания, публикации и выставочные проекты, посвященнные преобразующей силе педагогических идей, родившихся в стенах этого учебного заведения. «Артгид» хотел бы напомнить о явлении не менее заметном — Казанских архитектурно-художественных мастерских (АРХУМАС), где разработанная в Москве методология соединилась с особенностями местной художественной школы.

Высшие художественно-технические мастерские в Москве стали одним из самых радикальных образовательных проектов 1920-х годов, задав новую модель подготовки художников, ориентированную на синтез искусства и производства. Их краткая, но насыщенная история оказала влияние далеко за пределами столицы: по всей стране возникали локальные школы, где идеи авангарда адаптировались к региональному контексту и соединялись с практическими задачами новой эпохи. Об одной из таких школ — Казанских архитектурно-художественных мастерских (АРХУМАС) — вспоминаем в этом материале.

Свободные мастерские в Казани

Станет ли коронавирус новым понятием в языке культурной критики искусства? Ответ на этот вопрос — в конце статьи, в которой Лёля Кантор-Казовская, завершая трилогию эссе о постмодернизме, застое и официальном и неофициальном искусстве в СССР, рассуждает о фундаментальной ошибке, произошедшей при апроприации постмодерной теории в России, и о том, как вписать в общую историю искусства официальное и неофициальное направления советского периода.

Завершая трилогию эссе о постмодернизме, застое и официальном и неофициальном искусстве в СССР, Лёля Кантор-Казовская рассуждает о фундаментальной ошибке, произошедшей при апроприации постмодерной теории в России, и о том, как вписать в общую историю искусства официальное и неофициальное направления советского периода.

О блеске и нищете искусства — на фоне пандемии 

Что важнее для искусствоведа — открыть миру художника или приобрести виллу на деньги, заработанные на экспертных махинациях? Можно ли преуспеть и там и там? Елена Шарнова вспоминает самых ловких историков искусства и компромиссы, на которые они шли ради выгоды.

Вилла для искусствоведа

В 2014 году Музей «Гараж» издал книгу Виктора Мизиано «Пять лекций о кураторстве», в основу которой лег лекционный курс, прочитанный двумя годами ранее в московском институте УНИК (Институт истории культур). Тогда автор кратко и емко изложил свои представления о системе искусства, кураторстве как нематериальном производстве и деятельности, которая разворачивается между глобальным и локальным, рассказал о типологии и грамматике выставок, а также о кураторской этике. В предисловии ко второму изданию, вышедшему в 2021 году, Мизиано обмолвился, что многое из того, о чем он говорил в начале десятых, уже не вполне созвучно актуальным умонастроениям и его собственным практикам. Прошло еще четыре года, и «Артгид» обратился к Виктору с просьбой прочесть его сотрудникам шестую лекцию о кураторстве, в которой были бы артикулированы изменения, которые за почти 15 лет произошли как в его деятельности, так и в мире искусства в целом. Так родился этот материал, которым мы сегодня делимся с нашими читателями. А увидеть, как современные идеи Виктора преломляются в практике, можно в Доме культуры «ГЭС-2», где до середины ноября идет выставка «Ольга Чернышева. Улица сна».

В 2014 году Музей «Гараж» издал книгу Виктора Мизиано «Пять лекций о кураторстве», в основу которой лег лекционный курс, прочитанный двумя годами ранее в московском институте УНИК (Институт истории культур). Тогда автор кратко и емко изложил свои представления о системе искусства, кураторстве как нематериальном производстве и деятельности, которая разворачивается между глобальным и локальным, рассказал о типологии и грамматике выставок, а также о кураторской этике. В предисловии ко второму изданию, вышедшему в 2021 году, Мизиано обмолвился, что многое из того, о чем он говорил в начале десятых, уже не вполне созвучно актуальным умонастроениям и его собственным практикам. Прошло еще четыре года, и «Артгид» обратился к Виктору с просьбой прочесть его сотрудникам шестую лекцию о кураторстве, в которой были бы артикулированы изменения, которые за почти 15 лет произошли как в его деятельности, так и в мире искусства в целом.

«Поэтический монтаж» Виктора Мизиано

Профессию реставратора часто романтизируют. В представлении большинства реставратор — нечто среднее между волшебником, способным одной каплей чудодейственного зелья устранить трещину на картине, и художником, дорисовывающим утраченные фрагменты в полумраке своей мастерской. Однако в жизни все гораздо сложнее. Реставратор должен совмещать в себе массу профессий: художника, химика, биолога, технолога, искусствоведа, историка, археолога, ремесленника. Его действия строго регламентированы не только государственными законами, но и профессиональной этикой. От решений, которые принимает реставратор, зависит, каким будущие поколения увидят произведение искусства — и увидят ли вообще… О незримом труде, повседневном героизме и профессиональной этике рассказывает художник-реставратор Музея современного искусства «Гараж» Анна Брант.

В представлении большинства реставратор — нечто среднее между волшебником, способным одной каплей чудодейственного зелья устранить трещину на картине, и художником, дорисовывающим утраченные фрагменты в полумраке своей мастерской. Однако в жизни все гораздо сложнее. О незримом труде, повседневном героизме и профессиональной этике рассказывает художник-реставратор Музея современного искусства «Гараж» Анна Брант.

Десять заповедей реставратора

Алексей Гастев (1882–1939) был одним из наиболее радикальных и влиятельных мыслителей своего времени, однако в годы Большого террора память о нем практически уничтожили. До 24 ноября в галерее «На Шаболовке» открыта выставка «Гастев. Как надо работать», рассказывающая о его творчестве и теории научной организации труда. Этот проект встраивается в ряд инициатив, призывающих вернуть фигуру Гастева в современный контекст — среди них можно выделить, например, Гастевские чтения. «Артгид» рассказывает, кем был Алексей Гастев и почему его идеи востребованы до сих пор.

Алексей Гастев (1882–1939) был одним из наиболее радикальных и влиятельных мыслителей своего времени, однако в годы Большого террора память о нем практически уничтожили. «Артгид» рассказывает, кем был Алексей Гастев и почему его идеи востребованы до сих пор.

Мускулы и нервы пролетариата


Выставочный проект «Авангард. На телеге в XXI век», впервые показанный в Екатеринбурге два года назад, наконец добрался до Москвы. Экспозиция разместилась в Музее русского импрессионизма и будет доступна до конца мая 2022 года. Вслед за двухчастной выставкой под кураторством Андрея Сарабьянова «До востребования. Коллекции русского авангарда из региональных музеев» проект продолжает исследовать крайне важную для современной художественной ситуации тему — экспансию новаторского искусства в регионы. В этой связи «Артгид» рассказывает историю передвижных выставок русского авангарда и напоминает о других инициативах начала XX века, которые существенно повлияли на региональные художественные процессы. Материал подготовлен в рамках совместного проекта, осуществляемого «Артгидом» и Благотворительным фондом Владимира Потанина и посвященного развитию культуры и культурных инициатив в регионах.

История русского авангарда — это не только череда громких имен и художественных открытий, но и масштабный эксперимент по распространению нового искусства за пределы столиц. Инструментами этого движения стали передвижные выставки, гастрольные турне поэтов и создание локальных художественных инициатив. Многие из них, однако, были  прерваны обстоятельствами, а их наследие — частично утрачено или рассеяно по региональным музеям. Как формировалась культурная карта страны, вспоминаем в материале.

русский авангард за пределами столиц 

Скрипит телега колесом: 

Уолтер де Мария (1935–2013) — художник, скульптор, ленд-артист, автор больших концептуальных инсталляций. «Артгид» рассказывает о пяти работах, ставших поворотными точками в его творчестве.

пять главных инсталляций

Уолтер де Мария: 

Пандемия коронавируса вынудила культурные институции перейти в режим непрерывного производства образовательной и развлекательной продукции. Встречаются среди этих материалов и проекты, призванные поддержать тех, кто испытывает психологические трудности, будучи запертым в четырех стенах. Несмотря на то, что арт-терапию нельзя назвать новым изобретением, она по сей день окружена множеством стереотипов. Что искусство может рассказать о человеке? Должен ли арт-терапевт быть художником? А пациент? Чем арт-терапевты занимаются в музеях и зачем это нужно? «Артгид» изучил историю вопроса.

Несмотря на то, что арт-терапию нельзя назвать новым изобретением, она по сей день окружена множеством стереотипов. Что искусство может рассказать о человеке? Должен ли арт-терапевт быть художником? А пациент? Чем арт-терапевты занимаются в музеях и зачем это нужно? «Артгид» изучил историю вопроса.

Искусство против стресса

Как правило, абстрактное искусство, возникшее в СССР в эпоху оттепели, рассматривается лишь как довольно краткий этап стремительной истории искусства — шаг в сторону эмансипации от соцреализма, открывший дорогу к (московскому) концептуализму. Невнимание к абстракции и представление о ней как о коротком промежутке между войной и новыми движениями в современном искусстве (поп-арт, минимализм, концептуализм и т. д.) характерно не только для изучения советского искусства. Тем не менее возможен иной взгляд, смещение фокуса, что позволит не просто внимательнее отнестись к отдельному явлению — послевоенной советской абстракции, но использовать ее как отправную точку для разговора о механизмах, с помощью которых вообще возникало неофициальное искусство в позднем СССР.

Как правило, абстрактное искусство, возникшее в СССР в эпоху оттепели, рассматривается лишь как довольно краткий этап стремительной истории искусства — шаг в сторону эмансипации от соцреализма, открывший дорогу к (московскому) концептуализму. Тем не менее возможен иной взгляд, смещение фокуса, что позволит не просто внимательнее отнестись к отдельному явлению — послевоенной советской абстракции, но использовать ее как отправную точку для разговора о механизмах, с помощью которых вообще возникало неофициальное искусство в позднем СССР.

Новое начало

«Орден непродающихся живописцев» находится у истоков советского неофициального искусства — они не просто оказались за бортом официальной советской художественной системы, но и первыми образовали небольшой, яркий круг друзей, микросообщество, оказавшее глубокое влияние на ленинградскую и советскую культуру последующих десятилетий. Сегодня обращение к этому явлению — и к одному из ярких его представителей, Валентину Громову, умершему в октябре 2022 года, — может помочь в том, чтобы задавать точные и важные вопросы советской культуре, а также иначе представить себе парадигму, в которой существует современное искусство.

первая послевоенная группа советских нонконформистов

Круг Громова: 

Спецпроект

«Ничевоки» — литературная группа, связанная с Москвой и Ростовом-на-Дону, которая оформилась в 1920 году и в которую в разное время входили писатель и театральный критик Илья Березарк, художник и поэт Борис Земенков, поэты Сусанна Мар, Рюрик Рок и другие. Однако художественная практика группы не ограничивалась литературным творчеством. Ничевоки устраивали театральные постановки в ростовском «Подвале поэтов» (русской версии «Кабаре Вольтер»), громили Маяковского на публичных чтениях, а в манифестах предлагали всем прекратить заниматься искусством. «Артгид» публикует «Декрет об отделении Искусства от Государства», в котором ничевоки объявляют о том, что забирают у государства право распоряжаться искусством.

Искусства от Государства

Декрет об отделении

В 1921 году на страницах журнала «Творчество» некто, скрывающийся под инициалами Д. М., напал на проект «Памятника III Коммунистическому Интернационалу» (1919–1920) Владимира Татлина. Ему вменялись в вину неясность идеи работы, обилие поясняющего текста к ней и дистанцированность от «широких масс». К 70-летию со дня смерти одного из ключевых художников русского авангарда вспоминаем эту крохотную рецензию.

работы худ. Татлина

Проект Памятника III Интернационалу

Можно ли порубить дракона копьем? Зачем драконы пьют кровь слонов? И где находится драконов камень? Краткое введение в драконоведение от Екатерины Алленовой.

Вероятностные драконы

В этом году исполняется 100 лет одному из важнейших проектов авангарда — Музею живописной культуры в Москве. В создании этого музея-лаборатории и в сложении его уникального собрания принимали участие Казимир Малевич, Василий Кандинский, Александр Родченко, Натан Альтман, Роберт Фальк и другие пророки нового искусства. В 1924 году музей вошел в состав Третьяковской галереи в качестве филиала, а в конце 1928 года был ликвидирован (коллекцию поделили ГТГ и Эрмитаж). Сегодня мы, сохранив некоторые особенности орфографии и пунктуации 1920-х, дарим нашим читателям текст 1926 года, написанный неизвестным сотрудником музея.

В создании московского Музея живописной культуры и в сложении его уникального собрания принимали участие Казимир Малевич, Василий Кандинский, Александр Родченко, Натан Альтман, Роберт Фальк и другие пророки нового искусства. В 1924 году музей вошел в состав Третьяковской галереи в качестве филиала, а в конце 1928 года был ликвидирован. Дарим нашим читателям текст 1926 года, написанный неизвестным сотрудником музея.

О «современном» живописце 

Архив

Искусствовед, старший преподаватель Иерусалимского университета Лёля Кантор-Казовская рассуждает о художественных течениях советского времени, исходя из теоретических предпосылок «новой истории искусства». Переход от устаревшего семиотического подхода к искусству как проявлению культуры определенного периода («оттепели» или «застоя») к антропологическому взгляду, различающему в искусстве сумму различных по сути общественных «практик», может перевернуть вроде бы сложившуюся систему ценностей.

Искусствовед, старший преподаватель Иерусалимского университета Лёля Кантор-Казовская рассуждает о художественных течениях советского времени, исходя из теоретических предпосылок «новой истории искусства». 

летнее обострение

Официальное и неофициальное искусство в музейных экспозициях:

В апреле 1966 года в Еврейском музее Нью-Йорка открылась выставка «Первичные структуры», ставшая манифестом нового поколения художников, которые войдут в историю искусства как минималисты. Участники выставки — Карл Андре, Дэн Флавин, Дональд Джадд, Сол Левитт, Уолтер Де Мария, Роберт Моррис, Энн Трутт, Ларри Белл, Роберт Смитсон и другие — меняли курс современного искусства, стремясь разрушить традиционные представления о «предмете искусства» и стереть различия между живописью и скульптурой, переориентировавшись на объекты, задуманные и спроектированные художниками, но воплощенные с помощью промышленных технологий. В своих поисках это поколение опиралось в том числе на искусство революционной России, обращаясь к наследию Владимира Татлина, конструктивистов и Казимира Малевича. В 1981 году площадкой для его авторефлексии стало издание Art Journal, третий, осенний номер которого был посвящен русскому авангарду и включал тексты минималистов Джорджа Рики и Дональда Джадда, задавших себе и своим коллегам — художникам, критикам и историкам искусства — целый ряд неудобных вопросов.

В апреле 1966 года в Еврейском музее Нью-Йорка открылась выставка «Первичные структуры», ставшая манифестом нового поколения художников, которые войдут в историю искусства как минималисты. Участники выставки меняли курс современного искусства, стремясь разрушить традиционные представления о «предмете искусства» и стереть различия между живописью и скульптурой, переориентировавшись на объекты, задуманные и спроектированные художниками, но воплощенные с помощью промышленных технологий. В своих поисках это поколение опиралось в том числе на искусство революционной России. В 1981 году площадкой для его авторефлексии стало издание Art Journal, третий, осенний номер которого был посвящен русскому авангарду и включал тексты минималистов Джорджа Рики и Дональда Джадда, задавших себе и своим коллегам — художникам, критикам и историкам искусства — целый ряд неудобных вопросов.

Произведение искусства не спорит, а утверждает

Теория

Сюрреализм и феминизм.

Художник-самоучка и его японские «красавицы».

Два десятилетия работы вьетнамско-датского художника.

Художественная биография борца с апартеидом.

Корейские призраки и послевоенные табу.

Раз в неделю

выбор «Артгида». Март 2026

Выставки недели в мире: 

Выход супрематизма в трехмерное пространство.

Национальный модернизм двух столиц.

Образы непостоянной современности в актуальном искусстве.

Духовная история Ижевска в иконах и архивах.

Иван Клюн — в Ельцин Центре, диалог культур — в Казани, знаки — в Красноярске. Обо всем рассказываем в нашем дайджесте.

Выставки недели в регионах: 

Импрессионистические опыты четы русских авангардистов.

Ларионов / Гончарова. Начало

Образ и слово в искусстве советского нонконформиста.

Эрик Булатов. Избранные страницы

Фотография до глобального туризма.

Фото[графическое] путешествие

Рисунок как наблюдение за реальностью.

Ольга Чернышева. С листа

Первая персональная выставка Валентина Громова в Москве.

Громов. Живопись. Графика

выбор «Артгида». Апрель 2026

Выставки недели в Москве: 

Петербург в чертежах, проектах и рисунках.

Архитектор Евгений Рапопорт. Структуры и формы

Театр, портрет и школа.

Николай Акимов и ученики

Союзные республики в объективе главного фотолетописца СССР.

Страна Наума Грановского

Танец между видеоартом и реальностью.

Международный фестиваль видеоарта «Видеоформа-12. Танец / Арт / Механика»

Более 170 работ пионера русского авангарда.

Петр Кончаловский. Сад в цвету

выбор «Артгида». Апрель 2026

Выставки недели в Санкт-Петербурге:

Вода как стихия современного искусства.

Поверхностное натяжение

Кружева, вышивка и фотографии в единой ткани.

Бережно

Выставка памяти Виктора Сачивко. 

Реквием

Как русский посол итальянских художников собирал.

Итальянская живопись XVII–XIX веков в собрании князей Юсуповых

«Мстерский ковчег» из более 200 произведений.

Свомас: Свободные мастерские авангарда

О вневременности искусства.

Honoré Daumier: Spiegel Der Gesellschaft

Природа, неподвластная контролю. 

Julius von Bismarck: This is not the storm

Framing Nature: Gardens and Imagination

Новые произведения живого классика.

David Hockney: A Year in Normandie and Some Other Thoughts about Painting

50 работ духовного живописца.

Paulo Pedro Leal: tragic suburb

Выставки недели в мире:

По пути. Живопись Надежды Крестининой

Мотив холода в искусстве и науке.

Формулы вечности

Становление официального портретиста.

Дмитрий Налбандян. От сатиры к канону

Столетия монаршей династии в увлечениях и хобби.

Романовы. Из Петергофа в Москву

Неформальный художник между фондом и выставкой.

Анатолий Зверев. Открытое хранение

выбор «Артгида». Май 2026

Выставки недели в Москве:

Автор

Издательство

Монумент «Рабочий и колхозница» ассоциируется в первую очередь с именем Веры Мухиной, которая была куда более многогранной, чем ее самая известная скульптура. Ученица и подруга авангардисток, она одна из немногих сумела переплавить интерес к форме в пластический язык, ставший символом советской эпохи. Пятикратный лауреат Сталинской премии, академик и депутат, она не воздвигла ни одного памятника вождю, не вступила в партию, не участвовала в травле формалистов и не отказывалась от своего прошлого. Создав икону советского равноправия, она стала его воплощением: добилась успеха в самом «мужском» из пластических искусств — монументальной скульптуре. Потеряла состояние после революции, пережила арест мужа, ссылку, подозрения и доносы — и все же оказалась одним из ключевых официальных советских художников. С любезного разрешения издательства «Колибри» мы публикуем главу из книги «Художницы русского авангарда», проливающую свет на малоизвестные произведения и страницы жизни Веры Мухиной.

«Художницы русского авангарда» — сборник искусствоведческих очерков, авторами которых стали Александр Лаврентьев, Елена Баснер, Наталья Козырева и другие исследователи. Среди героинь книги — Ольга Розанова, Любовь Попова, Варвара Степанова, Пелагея Шурига. С любезного разрешения издательства публикуем эссе Фаины Балаховской о творческом пути Веры Мухиной.