Поддержи искусство и «Артгид»!

logo-small.svg

выбор «Артгида». Март 2026

Выставки недели в мире: 

Иван Клюн — в Ельцин Центре, диалог культур — в Казани, знаки — в Красноярске. Обо всем рассказываем в нашем дайджесте.

Выставки недели в регионах: 

выбор «Артгида». Апрель 2026

Выставки недели в Москве: 

выбор «Артгида». Апрель 2026

Выставки недели в Санкт-Петербурге:

Выставки недели в мире:

выбор «Артгида». Май 2026

Выставки недели в Москве:

Раз в неделю

Портал Artprice выпустил 31-й ежегодный обзор рынка современного искусства. Исследование основано на результатах публичных аукционов изобразительного искусства — живописи, скульптуры, графики, фотографии, принтов, видео, инсталляций, гобеленов и NFT — и охватывает период с 1 июля 2024 года по 30 июня 2025 года. Сегодня мы знакомим наших читателей с выводами аналитиков Artprice, которые выяснили, кто сейчас покупает современное искусство, насколько теперь популярны NFT и как формируется «рынок двух скоростей».

Портал Artprice выпустил 31-й ежегодный обзор рынка современного искусства. Исследование основано на результатах публичных аукционов изобразительного искусства — живописи, скульптуры, графики, фотографии, принтов, видео, инсталляций, гобеленов и NFT — и охватывает период с 1 июля 2024 года по 30 июня 2025 года. Сегодня мы знакомим наших читателей с выводами аналитиков Artprice, которые выяснили, кто сейчас покупает современное искусство, насколько теперь популярны NFT и как формируется «рынок двух скоростей».

не падение, а перестройка

Тренды арт-рынка 2025: 

Арт-рынок

Если мы измеряем событие публичной реакцией на него, то выход монографии Льва Данилкина «Палаццо Мадамы: Воображаемый музей Ирины Антоновой», посвященной директору (с 1961 по 2013 год) ГМИИ им. А. С. Пушкина, — главное художественное событие года. Баталии в соцсетях идут уже много недель и, кажется, не собираются прекращаться, а на телеканале «Культура» состоялась дискуссия, где уважаемые музейные работники бичевали автора за неточности, ошибки и неправильные выводы. Но то, что выход книги, посвященной человеку, которого уже нет с нами, имеет эффект разорвавшейся бомбы, диагностирует состояние культурного сообщества: с одной стороны, оно истосковалось по открытым обсуждениям, с другой — расколото как никогда прежде. «Артгид» надеется, что какой-то неведомый ему сетевой архивист уже взял на себя труд собрать если не все, то многие радикально противоположные мнения об этой книге. Мы же, для того чтобы зафиксировать дискуссию, заказали две рецензии на произведение Льва Данилкина — художественному критику Кире Долининой и исследователю, а в прошлом хранителю ГМИИ им. А. С. Пушкина Елене Шарновой.

То, что выход книги, посвященной человеку, которого уже нет с нами, имеет эффект разорвавшейся бомбы, диагностирует состояние культурного сообщества: с одной стороны, оно истосковалось по открытым обсуждениям, с другой — расколото как никогда прежде. О труде Льва Данилкина рассказывает исследователь, а в прошлом хранитель ГМИИ им. А. С. Пушкина Елена Шарнова.

«Палаццо мадамы»

Почему надо прочесть книгу Льва Данилкина

В гуманитарной сфере редактор часто воспринимается как непонятный персонаж. Зачем он нужен? Понятно, зачем нужен корректор: он исправляет опечатки и орфографические ошибки. А редактор — это вроде бы человек, который следит за соблюдением каких-то там «норм литературного языка», тычет автору в физиономию ошибки в фактах, датах, транскрипциях и еще все время пытается что-то сократить, взывая, как шаман, к количеству знаков и полос, — в общем, придирается. Лишнее звено. Как будто авторы и издатели сами не понимают, что такое хорошо и что такое плохо. Однако попробуйте что-нибудь опубликовать без присмотра редактора. «Давайте сперва отрежем ему голову и посмотрим, что получится». Екатерина Алленова — о повседневном редакторском героизме.

Екатерина Алленова — о повседневном редакторском героизме.

редактора текстов об искусстве

Десять заповедей

«Поколение Икс, поколение Ноль», — сорок лет назад пел Виктор Цой. К этому поколению 80-х принадлежали и художники, обретавшие себя в «синтезе искусств» и новом «всёчестве». «Артгид» рассказывает историю художественного и музыкального ленинградского андеграунда последнего советского десятилетия.

Поколение Икс, поколение Ноль…

В поисках новых пластических и смысловых возможностей художники все чаще обращаются к текстилю и различным техникам работы с ним — ткачеству, вышивке, аппликации, вязанию и лоскутному шитью. Последнее проделало долгий путь от метода декорирования национального костюма и убранства до референса для европейского авангарда, плодовитого художественного медиума и тенденции в дизайне одежды, достойной быть музейным экспонатом. «Артгид» решил проследить этот путь в двухчастном материале.

Лоскутное шитье проделало долгий путь от метода декорирования национального костюма и убранства до референса для европейского авангарда, плодовитого художественного медиума и тенденции в дизайне одежды, достойной быть музейным экспонатом. «Артгид» решил проследить этот путь в двухчастном материале.

Часть I

Пэчворк и художественные практики.

В первой части материала, посвященного пэчворку и художественным практикам, «Артгид» проследил становление пэчворка от домашнего рукоделия до способа создания масштабных панно и инсталляций. В этот раз мы рассмотрим лоскутное шитье с точки зрения дизайна одежды, принципов устойчивого развития и выставок моды.

«Артгид» рассматривает лоскутное шитье с точки зрения дизайна одежды, принципов устойчивого развития и выставок моды.

Часть II

В конце восьмидесятых годов, когда «новое мышление» и политика гласности Михаила Горбачева изменили внешнеполитический курс Советского Союза, выставочная деятельность страны тоже дождалась перемен. В Москве, в Центральном доме художника прошла беспрецедентная серия моноэкспозиций крупных западноевропейских и американских художников, впервые в подобном объеме представленных советскому зрителю официально. Это были выставки Гюнтера Юккера, Фрэнсиса Бэкона, Жана Тэнгли, Гилберта и Джорджа, Роберта Раушенберга и ряда других авторов, чьи работы знали лишь немногие советские зрители, да и то по печатным репродукциям в зарубежных журналах и редким книгам из фондов библиотек иностранной литературы. Арина Левандовская рассказывает о том, как были подготовлены и проведены две ключевые выставки этой серии: персональная экспозиция Фрэнсиса Бэкона и проект «Зарубежные культурные обмены Раушенберга» Роберта Раушенберга.

 Выставки Фрэнсиса Бэкона и Роберта Раушенберга в СССР

Запад на Крымском Валу.

Пять лет назад в этот день, 21 декабря, из жизни ушел искусствовед, профессор Московского университета Михаил Алленов. После него остались книги, статьи, мало видеозаписей и много учеников, которым он смог привить не только любовь, но и особое, «алленовское», чувство и понимание искусства. Алленов обращался к разным темам, но почти всю жизнь размышлял о двух художниках — Михаиле Врубеле и Александре Иванове. Текст, которым мы хотим почтить память Михаила Михайловича, был написан в 2006 году, в честь 200-летнего юбилея со дня рождения именно Иванова. Но это вовсе не сочинение «к дате», а размышление о свободе и искусстве, которое очень актуально звучит и сегодня.

Блаженное наследство

Иванов.

3 марта 2023 года писательнице, поэтессе и художнице Ирине Михайловне Пивоваровой исполнилось бы 84 года. По этому случаю в Центре Вознесенского, посвятившем отдельный зал выставки «Центр исследований Оттепели. Эпизод III» ее стихами и рисункам, прошел поэтический вечер. Участники вместе с сыном Пивоваровой и хранителем ее архива Павлом Пепперштейном вспоминали творческие приемы и находки и, конечно, читали стихи — набранные ею на печатной машинке, с карандашными пометками, детские, взрослые, а также неизданные. «Артгид» решил разобраться во множестве событий творческой жизни Ирины Пивоваровой, неизвестных широкой публике, и в кочующих по немногочисленным биографическим справкам фактах.

«Артгид» разбирается во множестве событий творческой жизни Ирины Пивоваровой, неизвестных широкой публике, и в кочующих по немногочисленным биографическим справкам фактах.

Ирины Пивоваровой

Тихое и звонкое

Писательница Стефани Рене душ Сантуш, автор романа о португальской плитке и Лиссабонском землетрясении (Cut From The Earth, 2019), рассказывает об одном из самых необычных мотивов в истории глазурованной плитки азулéжу.

Figura de Convite, встречающая гостей

История португальской плитки: 

В День влюбленных «Артгид» вспоминает самых знаменитых муз в истории живописи с эпохи Возрождения до начала XX века. Кто они? Жены и любовницы, императрицы и проститутки… За изображениями подруг и вдохновительниц художников скрываются не только истории любви и поклонения, но порой и трагедии.

Музы художников. Краткая история

«Художники и деятели искусства — самая незащищенная профессиональная категория в наши дни», «художники и деятели искусства — прекариат», «художник ищет работу разнорабочего» — темы, которые постоянно всплывают в сетевых обсуждениях и личных беседах сегодня. Оглянемся назад и посмотрим, как жилось русским художникам в XIX веке. Екатерина Алленова вспоминает, сколько они зарабатывали и сколько тратили.

сколько стоили русские художники в XIX веке

Богатые бедные: 

Михаил Алленов о мухе Ильи Кабакова и словоизображении.

Апология мушиности


Сегодня искусство, созданное с помощью генеративных моделей, как правило, воспринимается упрощенно: ввел запрос — получил картинку. Никаких мук творчества, ни одной трудовой мозоли, наработанной многолетним совершенствованием мастерства, — машина все сделает сама. И это мы причисляем к искусству? Мухлеж, да и только! Но если отринуть предрассудки и присмотреться к работе художника с нейросетями внимательнее, все оказывается гораздо сложнее.

Сегодня искусство, созданное с помощью генеративных моделей, как правило, воспринимается упрощенно: ввел запрос — получил картинку. Никаких мук творчества, ни одной трудовой мозоли, наработанной многолетним совершенствованием мастерства, — машина все сделает сама. Но если отринуть предрассудки и присмотреться к работе художника с нейросетями внимательнее, все оказывается гораздо сложнее.

Иллюзия обмана

Какие ассоциации возникают у вас со словом «передвижники»? Какой колорит, какие сюжеты и типажи встают перед вашим «внутренним взором», когда вы слышите имена Ильи Репина, Николая Ге, Николая Касаткина? Оборванные, обессилевшие бурлаки, почерневший от пытки Христос, сироты у родительской могилы… «кнутом истерзанная муза» и пресловутая «правда жизни». А каковы были отношения передвижников с искусством предыдущих эпох? Чему они посвящали время в своих пенсионерских поездках и сказали ли хоть одно доброе слово об истории искусства? Куда стремилась их душа и где радовался глаз? Екатерина Алленова (1966–2021) выяснила, любили ли передвижники хоть что-нибудь.

Что любили передвижники? 

В продолжение дискуссии о культуре времени застоя искусствовед, старший преподаватель Иерусалимского университета Лёля Кантор-Казовская пишет, как складывался постмодернизм в художественной теории в России и на Западе, и исследует, работают ли сегодня (и если да, то как) позиции, сформировавшиеся в неофициальной среде еще в 1980-е годы.

Постмодернизм ушел — хотя не начался

Социальные сети и медиа чуть ли не ежедневно сообщают о появлении нового художественного объединения, мастерской или галереи. Но что происходит после первых постов и открытий? Далеко не всем удается сохранить изначальный импульс и азарт коллективного творчества и создать устойчивое сообщество. Нижегородская студия «Тихая» прошла этот путь и оформила его в десять простых, но рабочих принципов.

Десять заповедей студии «Тихая»

Выставка «Татлин. Конструкция мира» в Центре «Зотов» — несомненно, одно из самых ярких художественных событий этого года. Теоретик и практик нового искусства представлен более чем 200 произведениями — от авангардных экспериментов до живописи 1940-х годов, и кажется, впервые показан в таком объеме. Но глаз «Артгида» зацепился не за контррельефы или, казалось бы, необычные для татлинской «конституции» цветочные натюрморты, а за небольшую фотографию, на которой за Татлина агитировали немецкие дадаисты. Влияние идей и экспериментов Владимира Евграфовича на мировое искусство, как ни странно, не самая разработанная тема в отечественной историографии. Искусствовед и куратор Сергей Фофанов взялся исправить это и проследить путь идей Татлина в международном контексте, а «Артгид» стал площадкой, на которой будет представлено это многочастное исследование.

Влияние идей и экспериментов Владимира Татлина на мировое искусство, как ни странно, не самая разработанная тема в отечественной историографии. Искусствовед и куратор Сергей Фофанов взялся исправить это и проследить путь идей Татлина в международном контексте.

Татлин. В начале было имя…

Для многих людей искусства 2020 год проходит под знаком ВХУТЕМАСа — новаторской школы, «нашего Баухауса», творческой лаборатории, с которой началась, пожалуй, самая масштабная в истории нашей страны реформа художественного образования. На протяжении всего года появляются издания, публикации и выставочные проекты, посвященнные преобразующей силе педагогических идей, родившихся в стенах этого учебного заведения. «Артгид» хотел бы напомнить о явлении не менее заметном — Казанских архитектурно-художественных мастерских (АРХУМАС), где разработанная в Москве методология соединилась с особенностями местной художественной школы.

Высшие художественно-технические мастерские в Москве стали одним из самых радикальных образовательных проектов 1920-х годов, задав новую модель подготовки художников, ориентированную на синтез искусства и производства. Их краткая, но насыщенная история оказала влияние далеко за пределами столицы: по всей стране возникали локальные школы, где идеи авангарда адаптировались к региональному контексту и соединялись с практическими задачами новой эпохи. Об одной из таких школ — Казанских архитектурно-художественных мастерских (АРХУМАС) — вспоминаем в этом материале.

Свободные мастерские в Казани

Станет ли коронавирус новым понятием в языке культурной критики искусства? Ответ на этот вопрос — в конце статьи, в которой Лёля Кантор-Казовская, завершая трилогию эссе о постмодернизме, застое и официальном и неофициальном искусстве в СССР, рассуждает о фундаментальной ошибке, произошедшей при апроприации постмодерной теории в России, и о том, как вписать в общую историю искусства официальное и неофициальное направления советского периода.

Завершая трилогию эссе о постмодернизме, застое и официальном и неофициальном искусстве в СССР, Лёля Кантор-Казовская рассуждает о фундаментальной ошибке, произошедшей при апроприации постмодерной теории в России, и о том, как вписать в общую историю искусства официальное и неофициальное направления советского периода.

О блеске и нищете искусства — на фоне пандемии 

Что важнее для искусствоведа — открыть миру художника или приобрести виллу на деньги, заработанные на экспертных махинациях? Можно ли преуспеть и там и там? Елена Шарнова вспоминает самых ловких историков искусства и компромиссы, на которые они шли ради выгоды.

Вилла для искусствоведа

В 2014 году Музей «Гараж» издал книгу Виктора Мизиано «Пять лекций о кураторстве», в основу которой лег лекционный курс, прочитанный двумя годами ранее в московском институте УНИК (Институт истории культур). Тогда автор кратко и емко изложил свои представления о системе искусства, кураторстве как нематериальном производстве и деятельности, которая разворачивается между глобальным и локальным, рассказал о типологии и грамматике выставок, а также о кураторской этике. В предисловии ко второму изданию, вышедшему в 2021 году, Мизиано обмолвился, что многое из того, о чем он говорил в начале десятых, уже не вполне созвучно актуальным умонастроениям и его собственным практикам. Прошло еще четыре года, и «Артгид» обратился к Виктору с просьбой прочесть его сотрудникам шестую лекцию о кураторстве, в которой были бы артикулированы изменения, которые за почти 15 лет произошли как в его деятельности, так и в мире искусства в целом. Так родился этот материал, которым мы сегодня делимся с нашими читателями. А увидеть, как современные идеи Виктора преломляются в практике, можно в Доме культуры «ГЭС-2», где до середины ноября идет выставка «Ольга Чернышева. Улица сна».

В 2014 году Музей «Гараж» издал книгу Виктора Мизиано «Пять лекций о кураторстве», в основу которой лег лекционный курс, прочитанный двумя годами ранее в московском институте УНИК (Институт истории культур). Тогда автор кратко и емко изложил свои представления о системе искусства, кураторстве как нематериальном производстве и деятельности, которая разворачивается между глобальным и локальным, рассказал о типологии и грамматике выставок, а также о кураторской этике. В предисловии ко второму изданию, вышедшему в 2021 году, Мизиано обмолвился, что многое из того, о чем он говорил в начале десятых, уже не вполне созвучно актуальным умонастроениям и его собственным практикам. Прошло еще четыре года, и «Артгид» обратился к Виктору с просьбой прочесть его сотрудникам шестую лекцию о кураторстве, в которой были бы артикулированы изменения, которые за почти 15 лет произошли как в его деятельности, так и в мире искусства в целом.

«Поэтический монтаж» Виктора Мизиано

Профессию реставратора часто романтизируют. В представлении большинства реставратор — нечто среднее между волшебником, способным одной каплей чудодейственного зелья устранить трещину на картине, и художником, дорисовывающим утраченные фрагменты в полумраке своей мастерской. Однако в жизни все гораздо сложнее. Реставратор должен совмещать в себе массу профессий: художника, химика, биолога, технолога, искусствоведа, историка, археолога, ремесленника. Его действия строго регламентированы не только государственными законами, но и профессиональной этикой. От решений, которые принимает реставратор, зависит, каким будущие поколения увидят произведение искусства — и увидят ли вообще… О незримом труде, повседневном героизме и профессиональной этике рассказывает художник-реставратор Музея современного искусства «Гараж» Анна Брант.

В представлении большинства реставратор — нечто среднее между волшебником, способным одной каплей чудодейственного зелья устранить трещину на картине, и художником, дорисовывающим утраченные фрагменты в полумраке своей мастерской. Однако в жизни все гораздо сложнее. О незримом труде, повседневном героизме и профессиональной этике рассказывает художник-реставратор Музея современного искусства «Гараж» Анна Брант.

Десять заповедей реставратора

Алексей Гастев (1882–1939) был одним из наиболее радикальных и влиятельных мыслителей своего времени, однако в годы Большого террора память о нем практически уничтожили. До 24 ноября в галерее «На Шаболовке» открыта выставка «Гастев. Как надо работать», рассказывающая о его творчестве и теории научной организации труда. Этот проект встраивается в ряд инициатив, призывающих вернуть фигуру Гастева в современный контекст — среди них можно выделить, например, Гастевские чтения. «Артгид» рассказывает, кем был Алексей Гастев и почему его идеи востребованы до сих пор.

Алексей Гастев (1882–1939) был одним из наиболее радикальных и влиятельных мыслителей своего времени, однако в годы Большого террора память о нем практически уничтожили. «Артгид» рассказывает, кем был Алексей Гастев и почему его идеи востребованы до сих пор.

Мускулы и нервы пролетариата


Выставочный проект «Авангард. На телеге в XXI век», впервые показанный в Екатеринбурге два года назад, наконец добрался до Москвы. Экспозиция разместилась в Музее русского импрессионизма и будет доступна до конца мая 2022 года. Вслед за двухчастной выставкой под кураторством Андрея Сарабьянова «До востребования. Коллекции русского авангарда из региональных музеев» проект продолжает исследовать крайне важную для современной художественной ситуации тему — экспансию новаторского искусства в регионы. В этой связи «Артгид» рассказывает историю передвижных выставок русского авангарда и напоминает о других инициативах начала XX века, которые существенно повлияли на региональные художественные процессы. Материал подготовлен в рамках совместного проекта, осуществляемого «Артгидом» и Благотворительным фондом Владимира Потанина и посвященного развитию культуры и культурных инициатив в регионах.

История русского авангарда — это не только череда громких имен и художественных открытий, но и масштабный эксперимент по распространению нового искусства за пределы столиц. Инструментами этого движения стали передвижные выставки, гастрольные турне поэтов и создание локальных художественных инициатив. Многие из них, однако, были  прерваны обстоятельствами, а их наследие — частично утрачено или рассеяно по региональным музеям. Как формировалась культурная карта страны, вспоминаем в материале.

русский авангард за пределами столиц 

Скрипит телега колесом: 

Уолтер де Мария (1935–2013) — художник, скульптор, ленд-артист, автор больших концептуальных инсталляций. «Артгид» рассказывает о пяти работах, ставших поворотными точками в его творчестве.

пять главных инсталляций

Уолтер де Мария: 

Пандемия коронавируса вынудила культурные институции перейти в режим непрерывного производства образовательной и развлекательной продукции. Встречаются среди этих материалов и проекты, призванные поддержать тех, кто испытывает психологические трудности, будучи запертым в четырех стенах. Несмотря на то, что арт-терапию нельзя назвать новым изобретением, она по сей день окружена множеством стереотипов. Что искусство может рассказать о человеке? Должен ли арт-терапевт быть художником? А пациент? Чем арт-терапевты занимаются в музеях и зачем это нужно? «Артгид» изучил историю вопроса.

Несмотря на то, что арт-терапию нельзя назвать новым изобретением, она по сей день окружена множеством стереотипов. Что искусство может рассказать о человеке? Должен ли арт-терапевт быть художником? А пациент? Чем арт-терапевты занимаются в музеях и зачем это нужно? «Артгид» изучил историю вопроса.

Искусство против стресса

Как правило, абстрактное искусство, возникшее в СССР в эпоху оттепели, рассматривается лишь как довольно краткий этап стремительной истории искусства — шаг в сторону эмансипации от соцреализма, открывший дорогу к (московскому) концептуализму. Невнимание к абстракции и представление о ней как о коротком промежутке между войной и новыми движениями в современном искусстве (поп-арт, минимализм, концептуализм и т. д.) характерно не только для изучения советского искусства. Тем не менее возможен иной взгляд, смещение фокуса, что позволит не просто внимательнее отнестись к отдельному явлению — послевоенной советской абстракции, но использовать ее как отправную точку для разговора о механизмах, с помощью которых вообще возникало неофициальное искусство в позднем СССР.

Как правило, абстрактное искусство, возникшее в СССР в эпоху оттепели, рассматривается лишь как довольно краткий этап стремительной истории искусства — шаг в сторону эмансипации от соцреализма, открывший дорогу к (московскому) концептуализму. Тем не менее возможен иной взгляд, смещение фокуса, что позволит не просто внимательнее отнестись к отдельному явлению — послевоенной советской абстракции, но использовать ее как отправную точку для разговора о механизмах, с помощью которых вообще возникало неофициальное искусство в позднем СССР.

Новое начало

«Орден непродающихся живописцев» находится у истоков советского неофициального искусства — они не просто оказались за бортом официальной советской художественной системы, но и первыми образовали небольшой, яркий круг друзей, микросообщество, оказавшее глубокое влияние на ленинградскую и советскую культуру последующих десятилетий. Сегодня обращение к этому явлению — и к одному из ярких его представителей, Валентину Громову, умершему в октябре 2022 года, — может помочь в том, чтобы задавать точные и важные вопросы советской культуре, а также иначе представить себе парадигму, в которой существует современное искусство.

первая послевоенная группа советских нонконформистов

Круг Громова: 

Пережившая сексуальное насилие художница-феминистка аж XVII века — уже одно это способно привлечь внимание. А эта очень популярная при жизни караваджистка переписывалась с Галилеем, дружила с Ван Дейком, была принята во Флорентийскую академию живописи.

первая феминистка

Артемизия Джентилески: 

До открытия 58-й Венецианской биеннале осталось несколько дней. Для тех, кто поедет в Венецию и кто останется, для продвинутых и начинающих Екатерина Лазарева превратила историю Венецианской биеннале в урок итальянского языка. 

Для тех, кто поедет на Венецианскую биеннале, для продвинутых и начинающих Екатерина Лазарева превратила историю биеннале в урок итальянского языка. 

Итальянско-русский словарь Венецианской биеннале

Видит и слышит ли музей своих посетителей — тема, которую любят обсуждать между собой как любители искусства, так и профессионалы. И в последние годы все сходятся во мнении, что музей должен стать более демократичным и открытым для публики (а значит — более лояльным к ее потребностям и снисходительным к ее причудам). Если раньше пообщаться с музеем можно было разве что с помощью «Книги отзывов», то с появлением интернета достаточно удобно устроиться в кресле и войти в раздел «Обратная связь» (который заменил открытые форумы) на сайте любимого музея, чтобы написать и отправить ему послание, жалобу, рационализаторское предложение или просто признание в любви (что тоже нередко случается). С любезного разрешения пресс-службы ГМИИ им. А.С. Пушкина «Артгид» делится со своими читателями стихами, новыми атрибуциями, жалобами на пельмени в буфете, ценными и не очень советами, а также многим другим, что получил за последние месяцы один из лучших московских музеев от своих преданных поклонников и строгих критиков. Личные данные корреспондентов изменены. Орфография и пунктуация сохранены.

18 мая отмечается Международный день музеев. Поздравляя коллег с профессиональным праздником, мы решили достать из архивов материал, который отлично доказывает: профессионализм музейщика измеряется не только блестящими выставками, но и умением невозмутимо реагировать на претензии к очередям в буфет. 

Смотрителям — зачет!

Участие российского павильона в Венецианской биеннале 2026 года вызвало яростные дискуссии, однако лишь единицы из дискутирующих попытались разобраться, каким было представленное в нем искусство. Впрочем, даже тем, кто успел увидеть проект лично (сейчас в стенах павильона можно ознакомиться только с его документацией), было непросто составить целостное впечатление: для этого потребовалось бы прослушать все восемь часов музыкальной программы — от тувинского горлового пения и плачей народа коми до латиноамериканского клубного саунда и современных академических композиций. Автор статей, заметок и эссе о музыке Олег Соболев помогает разобраться в многоголосии павильона и объясняет, почему сегодня именно такая музыка оказывается адекватным современности высказыванием о времени, России и мире. А «Артгид» на эксклюзивной основе представляет видеофрагменты всех прозвучавших в павильоне произведений.

Участие российского павильона в Венецианской биеннале 2026 года вызвало яростные дискуссии, однако лишь единицы из дискутирующих попыталась разобраться, каким было представленное в нем искусство. Впрочем, даже тем, кто успел увидеть проект лично (сейчас в стенах павильона можно ознакомиться только с его документацией), было непросто составить целостное впечатление: для этого потребовалось бы прослушать все восемь часов музыкальной программы — от тувинского горлового пения и плачей народа коми до латиноамериканского клубного саунда и современных академических композиций. Автор статей, заметок и эссе о музыке Олег Соболев помогает разобраться в многоголосии павильона и объясняет, почему сегодня именно такая музыка оказывается адекватным современности высказыванием о времени, России и мире. А «Артгид» на эксклюзивной основе представляет видеофрагменты всех прозвучавших в павильоне произведений.

программа российского павильона на Венецианской биеннале

Рейв, плач и ритуал: 

«Левый МОСХ» — для одних это воплощение фальши позднесоветской культуры, для других, наоборот, квинтэссенция ее ценностей, сложно организованных вокруг таких понятий, как «идеал», «наследие» и «человек». Но что в действительности представлял собой этот феномен, кого из художников можно причислить к «левому МОСХу», каковы были их идеалы и как сложились их визуальный канон и язык? На все эти вопросы пока нет ответов. Молодой искусствовед и критик Юлия Тихомирова символически «распечатывает» тему, к которой не хотели или боялись прикасаться ее старшие коллеги, и предлагает читателям «Артгида» свое видение и интерпретацию этого сложного художественного феномена.

Laterna magica, или Машина зрения и гиперреальность левого МОСХа

Вошедший в Музей «Гараж» посетитель почти мгновенно, сам того не желая, попадает в машину времени, которая переносит его в 90-е годы прошлого столетия, из переполненного нарядной публикой современного Парка Горького в заплеванный подземный переход где-нибудь на Пушкинской. Нищие, менялы, торговцы никому не нужной ерундой или газетами, уличные музыканты и продрогшая панкующая молодежь, иногда «приличные» прохожие — персонажи развернутой в атриуме музея инсталляции Татьяны Назаренко. Стоп! Назаренко? Еще пять лет назад ее совершенно невозможно было представить в «Гараже». Что случилось? Арт-критик Юлия Тихомирова размышляет, как и почему художница, никогда не принадлежавшая к лагерю contemporary art, вдруг оказалась органична месту — музею современного искусства, и времени — середине 20-х годов XXI века. 

Татьяна Назаренко и проклятые вопросы российской действительности

Спецпроект

Самый популярный маршрут осени — Узбекистан, а конкретнее — древняя Бухара, где в сентябре открылась биеннале современного искусства. Может ли голос современных авторов громко прозвучать в месте, которое само по себе поражает красотой, как биеннале соотносится с культурной политикой страны и что дает местным жителям — рассказывает «Артгид».


Самый популярный маршрут прошедшей осени — Узбекистан, а конкретнее — древняя Бухара, где в сентябре 2025 года открылась биеннале современного искусства. Может ли голос современных авторов громко прозвучать в месте, которое само по себе поражает красотой, как биеннале соотносится с культурной политикой страны и что дает местным жителям — рассказывает «Артгид».

украшение красивого

Биеннале в Бухаре:

Окуи Энвезор — куратор, как принято считать, радикально изменивший карту современного искусства. Его выставочные проекты — от documenta 11 до Венецианской биеннале 2015 года — сделали художников из Африки и других регионов Глобального Юга заметной частью международного художественного процесса. Однако этот поворот сопровождался внутренними противоречиями. Расширение географии искусства происходило внутри институциональной и рыночной системы, по-прежнему ориентированной на западные центры. Историк искусства Сильвестр Огбече предлагает критически взглянуть на наследие Энвезора. Обращаясь к его ключевым идеям — номадической эпистемологии, независимому кураторству и транстерриториальности, — автор задается вопросом: удалось ли глобальному арт-миру действительно изменить свою структуру или он лишь расширил собственные границы, сохранив прежние иерархии?

Окуи Энвезор — куратор, как принято считать, радикально изменивший карту современного искусства. Его выставочные проекты — от documenta 11 до Венецианской биеннале 2015 года — сделали художников из Африки и других регионов Глобального Юга заметной частью международного художественного процесса. Обращаясь к его ключевым идеям — номадической эпистемологии, независимому кураторству и транстерриториальности, — историк искусства Сильвестр Огбече задается вопросом: удалось ли глобальному арт-миру действительно изменить свою структуру или он лишь расширил собственные границы, сохранив прежние иерархии?

наследие Окуи Энвезора

Глобальное кураторство и его пределы: 

В конце 1980-х Япония жила в атмосфере бурного роста: недвижимость дорожала быстрее небоскребов в Нью-Йорке, национальный фондовый индекс бил исторические рекорды, а на аукционах Christie’s и Sotheby’s японские бизнесмены без колебаний выкладывали миллионы долларов за Ван Гога, Ренуара и Пикассо. Казалось, искусство стало новой валютой — символом статуса, выгодной инвестицией и инструментом финансовых игр. Но вместе с крахом «экономики пузыря» художественные коллекции превратились в неликвидный балласт, а многие шедевры исчезли в тени банковских хранилищ. Илья Леонов рассказывает о том, как «японское экономическое чудо» изменило местный арт-рынок, почему картины оказались в залоге у кредиторов и каким образом кризис 1990-х сформировал новое поколение художников и кураторов.

В конце 1980-х Япония жила в атмосфере бурного роста: недвижимость дорожала быстрее небоскребов в Нью-Йорке, национальный фондовый индекс бил исторические рекорды, а на аукционах Christie’s и Sotheby’s японские бизнесмены без колебаний выкладывали миллионы долларов за Ван Гога, Ренуара и Пикассо. Казалось, искусство стало новой валютой — символом статуса, выгодной инвестицией и инструментом финансовых игр. Но вместе с крахом «экономики пузыря» художественные коллекции превратились в неликвидный балласт, а многие шедевры исчезли в тени банковских хранилищ.

как заработать и потерять миллионы

Японский бум: 

Весна 2026 года стала для ближневосточного арт-рынка точкой наивысшего триумфа и одновременно первого серьезного кризиса. Закрытие крупных галерей на Западе, американская тарифная политика, ограничившая перемещение товаров в «Старом свете», и благоприятный экономический климат стран Персидского залива, кажется, формировали идеальные перспективы роста. Кульминацией могли стать ярмарки Art Basel Qatar и Art Dubai, которые окончательно утвердили бы роль региона в качестве нового центра арт-мира. Однако спустя всего несколько недель после катарского открытия в феврале разразилась война с Ираном, ярмарка в Дубае была перенесена, а молодой рынок столкнулся с реальной турбулентностью. Илья Леонов разбирается, чем на самом деле является арт-бум Катара, ОАЭ и Саудовской Аравии — структурным изменением или дорогостоящей декорацией.

Весна 2026 года стала для ближневосточного арт-рынка точкой наивысшего триумфа и одновременно первого серьезного кризиса. Закрытие крупных галерей на Западе, американская тарифная политика, ограничившая перемещение товаров в «Старом свете», и благоприятный экономический климат стран Персидского залива, кажется, формировали идеальные перспективы роста. Кульминацией могли стать ярмарки Art Basel Qatar и Art Dubai, однако разразилась война с Ираном, ярмарка в Дубае была перенесена, а молодой рынок столкнулся с реальной турбулентностью. Илья Леонов разбирается, чем на самом деле является арт-бум Катара, ОАЭ и Саудовской Аравии — структурным изменением или дорогостоящей декорацией.

ближневосточный арт-бум и его пределы

Музеи есть, рынка нет:

В последние недели соцсети наших соотечественников запестрели репортажами из Китая: собравшая галеристов ярмарка ART021, одновременно открывшаяся 15-я Шанхайская биеннале, масштабная выставка Ильи Репина в Национальном музее и проект The Elements с участием современных российских художников в очередной раз подчеркнули активнейшее участие страны в мировом художественном процессе. Но что остается в тени внешнего благополучия, а именно в среде частных институций, еще недавно считавшихся движущей силой китайского «культурного чуда»? Увы, сегодня они переживают не лучшие времена. Сотрудник портала artnet Кэти Фань анализирует, как меняется ландшафт частных музеев, какие структурные проблемы лежат в его основе — и какие пути могли бы помочь им пережить турбулентное время.

как частные музеи Китая переживают кризис

Конец золотого века: 

Outside

Сюрреализм и феминизм.

Художник-самоучка и его японские «красавицы».

Два десятилетия работы вьетнамско-датского художника.

Художественная биография борца с апартеидом.

Корейские призраки и послевоенные табу.

Выход супрематизма в трехмерное пространство.

Национальный модернизм двух столиц.

Образы непостоянной современности в актуальном искусстве.

Духовная история Ижевска в иконах и архивах.

Импрессионистические опыты четы русских авангардистов.

Ларионов / Гончарова. Начало

Образ и слово в искусстве советского нонконформиста.

Эрик Булатов. Избранные страницы

Фотография до глобального туризма.

Фото[графическое] путешествие

Рисунок как наблюдение за реальностью.

Ольга Чернышева. С листа

Первая персональная выставка Валентина Громова в Москве.

Громов. Живопись. Графика

Петербург в чертежах, проектах и рисунках.

Архитектор Евгений Рапопорт. Структуры и формы

Театр, портрет и школа.

Николай Акимов и ученики

Союзные республики в объективе главного фотолетописца СССР.

Страна Наума Грановского

Танец между видеоартом и реальностью.

Международный фестиваль видеоарта «Видеоформа-12. Танец / Арт / Механика»

Более 170 работ пионера русского авангарда.

Петр Кончаловский. Сад в цвету

Вода как стихия современного искусства.

Поверхностное натяжение

Кружева, вышивка и фотографии в единой ткани.

Бережно

Выставка памяти Виктора Сачивко. 

Реквием

Как русский посол итальянских художников собирал.

Итальянская живопись XVII–XIX веков в собрании князей Юсуповых

«Мстерский ковчег» из более 200 произведений.

Свомас: Свободные мастерские авангарда

О вневременности искусства.

Honoré Daumier: Spiegel Der Gesellschaft

Природа, неподвластная контролю. 

Julius von Bismarck: This is not the storm

Framing Nature: Gardens and Imagination

Новые произведения живого классика.

David Hockney: A Year in Normandie and Some Other Thoughts about Painting

50 работ духовного живописца.

Paulo Pedro Leal: tragic suburb

По пути. Живопись Надежды Крестининой

Мотив холода в искусстве и науке.

Формулы вечности

Становление официального портретиста.

Дмитрий Налбандян. От сатиры к канону

Столетия монаршей династии в увлечениях и хобби.

Романовы. Из Петергофа в Москву

Неформальный художник между фондом и выставкой.

Анатолий Зверев. Открытое хранение

«Царь-освободитель» и его эпоха.

Судьба Императора. К 145-летию со дня гибели Александра II

Диалоги, переговоры и вопрошания в российском стрит-арте.

Потерянные при переводе

Офорты голландского мэтра и их русские почитатели.