От аудиоспектакля до VR:

Все понятно из названия, расходимся. Или нет? В какой-то степени это уже привычный формат: мы слушали сказки по радио и на пластинках, наши дети сами просят умную колонку поставить что-нибудь интересное, да и аудиогидом теперь никого не удивишь. Но Музей истории религии смог привнести в этот жанр кое-что новое.

Семейный аудиоспектакль-экскурсия «Кто раскачивает деревья?» — не просто экскурсия, а диалог: между посетителем и экспонатами, между участниками — ребенком и взрослым, даже в какой-то степени и с самим собой. Акцент недаром делается на семейном формате: вопросы, звучащие в ходе спектакля, не всегда бывают просты, поэтому рядом должен быть близкий, который не только поможет ответить, но и разделит эмоции.

Ноу-хау авторов проекта — сложная синхронизация приложений. У взрослого и ребенка в наушниках звучат разные аудиодорожки, что способствует глубокому общению и в то же время позволяет сделать его бережным и мягким. По признанию самих организаторов, они хотели дать двум близким людям возможность забыть о делах и побыть рядом, в контакте, вместе узнать что-то новое, посмеяться и погрустить, поговорить и обняться. Ведь философия начинается гораздо раньше, чем ее университетский курс, и вопросы «Почему я — это я?» и «Куда уходит время?» искренне волнуют даже самых маленьких посетителей.

Хотя речь вновь пойдет об аудиоспектаклях, само название жанра с вербальностью напрямую не связано. На латыни verbatim означает «дословно» или «буквально» и подразумевает документальное воспроизведение, без купюр и художественных доработок. Упомянутая же в названии прогулка предполагает нечто между экскурсией и путешествием: надеваем наушники и отправляемся бродить, а город становится то декорацией, то полноправным персонажем постановки.

Чем документальный спектакль в музее отличается от обычного документального спектакля? Прежде всего, научной точностью и вниманием к деталям. Вряд ли можно найти актеров, погруженных в реалии прошлого больше, чем сотрудники музея, — а именно из них и была составлена основная часть труппы Театра на поветиПоветь — нежилая пристройка к избе, обычно располагается над хлевом и используется для хранения корма для скота и земледельческих орудий. Архитектурно-этнографического музея Вологодской области «Семёнково». Сценарий для спектакля «Потерянный» (2024) написали на основе документов из Национального архива республики Коми: благодаря архивным разысканиям удалось обнаружить прямо-таки детективную историю о том, как пропавший сын спустя время нашелся вдали от родного дома. Режиссер Павел Ващилин определяет жанр постановки как крестьянский триллер по шекспировским страстям, а исполнительница главной роли актриса Лариса Кочнева напоминает, что остерегаться мошенников приходилось во все времена.

Как ни странно, Научный Звездный театр — это не современная находка, а переосмысление опыта советской эпохи. Первый спектакль «Коперник» прошел в Московском Планетарии в 1937 году, за ним последовали и другие постановки, посвященные великим ученым. Однако реконструированная в 2025 году версия существенно отличается от оригинала: фокус в ней сместился с научных открытий на личность совершившего их ученого и драму его жизни, а новые технологии позволили сделать постановку по-настоящему современной.

Как известно, совместная трапеза объединяет. Наверное, именно поэтому атмосфера на спектаклях-застольях бывает такой доверительной и открытой: будто мы собрались на кухне у друзей, чтобы поделиться новостями, обсудить свои беды и радости, посмеяться, поплакать или нестройным хором спеть несколько любимых песен. Люди, далекие друг от друга, на один вечер становятся близкими — даже если их разделяют не расстояние и не разница во взглядах, а время.

В спектакле «Список Паперной» Творческое сообщество МИРА, Музей ОБЭРИУ, фестиваль «Сенокос» и проект «Новая Голландия: культурная урбанизация» предлагают приблизиться к кругу поэтов-обэриутов и их друзей — Введенского, Хармса, Заболоцкого, Олейникова, Маршака и других. Название постановке дал обнаруженный уже в XXI веке список песен, которые все они любили исполнять, собравшись вместе. И не просто список: переводчица и сотрудница «Детгиза» Эстер Паперная, частая гостья обэриутской компании, в 1984 году напела «хиты» сообщества для записи на кассету. Критики любят отмечать в этом списке поразительное соседство Баха и шансонеток, финских и еврейских мотивов, романсов и народных песен. Но удивительна скорее актуальность этой разносортицы: ведь и мы сейчас готовы подпеть и Цою, и Меладзе, затянуть русскую народную мелодию или грянуть бойкий зарубежный хит. Человеческая боль, любовь и душа остаются прежними. И когда сидящий между зрителями актер вскакивает на табуретку и произносит тост под щемящие гитарные мотивы, мы всё так же плачем и всё так же смеемся — потому что и слезам, и смеху всегда есть место: даже в самые трудные времена. А кто лучше обэриутов может рассказать об этом?

Сегодня инклюзия — правило хорошего тона: все больше музеев, театров, концертных залов и выставочных пространств становятся доступными, дружелюбно относятся к посетителям с разными потребностями и особенностями, создают комфортную среду, чтобы прикоснуться к искусству мог каждый. Мы часто видим пандусы, подъемники и таблички с надписями, выполненными шрифтом Брайля. Но как табличка передаст оттенки цвета и расположение мазков на картине? Еще труднее, когда речь заходит о театре, где визуальные эффекты меняются один за другим. Оказывается, решение найти можно.

Например, «ГЭС-2» и Театр Всего Хорошего придумали мультисенсорный спектакль «Сны Алисы», где акцент с визуальности переносится на другие органы чувств, чтобы интерес к происходящему не зависел от зрения или его отсутствия. Многие сцены проходят в полной темноте, по залу разносятся ароматы цветов, зрителям (слушателям? воспринимателям?) предлагают комкать в руках бумагу и лепить из пластилина — ольфакторное и тактильное взаимодействие дополняют аудиовизуальный опыт.

Тифлокомментарий помогает передать то, что глаз схватывает мгновенно. «Мы находимся в очень большом пространстве. Здесь очень высокие потолки. <…> Очень темно. Яркие лучи света спускаются с потолка в центр и образуют круг желтого цвета. Мы одеты в накидки белого цвета с черным абстрактным узором. Под пиджаком — черный бадлон. На мне — черно-белые штаны. Рисунок похож на шахматную доску. В руках у меня желтый клубок ниток».

Если в классическом спектакле декорации бывают значимы, а бывают и не очень, то в ландшафтном «фон» исполняет едва ли не главную роль. Прогулка становится частью действия: перемещаясь, мы меняем «декорации», а погода порой добавляет в сюжет свои спецэффекты.

Когда душа требует простора и свободы, посетить такой спектакль — очень хорошая идея. Как правило, постановки проходят на природе, вдали от городского шума и суеты (кто-то скажет «в глуши» — но вы ведь хотели сменить обстановку, правда?). Например, можно поехать под Тулу и прогуляться в компании трехметрового Льва Николаича Толстого по полям, окружающим его усадьбу. Спектакль «Дом, который покинул Лев», созданный театральным объединением «Пух и прах» и Музеем-усадьбой «Ясная Поляна», исследует конфликт идеала и реальности, трудность выбора между привычным и неизведанным. Художественный поиск и путь проходят в сопровождении персонажей, людей и идей, окружавших Толстого, под аккомпанемент народных песен, арий и необычных музыкальных инструментов.

Опять аудиоспектакли? Вовсе нет. Речь о театральной технике, позволяющей любому зрителю без предварительной подготовки стать актером. Проще всего пояснить на примере, поэтому расскажем, как это происходит в вербатим-постановке «Только не я», которую проводит Музей истории российской литературы имени В. И. Даля.

Непрофессиональные актеры, обычно школьники, почти незнакомые с текстом, выходят на сцену и надевают наушники. В наушниках они слышат реплики, которые нужно повторять. Слышат они и что-то еще, но это секретный компонент, о котором авторы постановки не говорят. Техника театра в наушниках настолько универсальна, что позволяет вовлечь в действие любого человека независимо от возраста, и потому в спектакле «Только не я» главными действующими лицами часто становятся подростки, а взрослые их наконец-то слушают.

Когда первый раз слышишь слово «плейбэк-театр», трудно догадаться, что имеется в виду. Герои переместятся в прошлое? Нам покажут историю от конца к началу, как у Хлебникова в пьесе «Мирско́нца»? А может, это вообще что-то про игры на спине?Back (англ.) — спина. Или актеры будут все время стоять спиной к зрителю?

На самом деле back здесь означает «возвращать»: история, которую рассказывает зритель, возвращается к нему, разыгранная участниками труппы. Выходит импровизация. Актеры лишь задают тему, но сценария или даже примерного плана развития событий у них нет. Сюжет исходит от людей, сидящих в зале.

Так, в плейбэк-перформансе «Разноцветные вороны» подростковой студии «Место историй» Центра толерантности темами становятся право быть собой, травля в школе, разговор о своих и чужих, о настоящих друзьях и о конфликте поколений, из-за которого взрослые и подростки перестают понимать друг друга. А в «Точке перемещения» зрители говорят об опыте жизни на новом месте, отношении к дому и трудностях на пути встраивания себя в незнакомый мир. Актеры же не просто пересказывают истории, но помогают понять, как не растерять свое и в то же время впустить чужое.

Удивительно было бы в наше время обойтись без технологий виртуальной реальности. И где как не в музее они могут оказаться действительно полезны и вдохнуть жизнь в неодушевленные предметы: благодаря им фразу «экспонаты оживают» теперь можно воспринимать буквально — достаточно навести на них камеру телефона или планшета.