Что стало с ВСХВ

Выставка достижений народного хозяйства (ВДНХ), в прошлом Всесоюзная сельскохозяйственная выставка (ВСХВ) — ныне культовый объект: ее реконструируют и реставрируют, здесь открываются музеи, галереи и выставки искусства, здесь был показан основной проект 6-й Московской биеннале современного искусства, наконец, ВДНХ как феномен будет представлена в этом году в павильоне России на 15-й Венецианской архитектурной биеннале. Мария Силина предлагает вспомнить и заново осмыслить исторический контекст, в котором формировалась ВСХВ/ВДНХ.

Торжественное открытие Всероссийской сельскохозяйственной выставки. 1939. На трибуне С.М. Буденный, В.М. Молотов, Н.В. Цицин и др.

…нажать вовсю на развитие крупных хозяйств в деревне типа колхозов и совхозов, стремясь превратить их в хлебные фабрики для страны, организованные на основе современной науки.

И.В. Сталин, 1927

Лебедева — происходит из середняков, работает в колхозе «Вперед к социализму» Соколовского сельсовета: «Рожь плохая, клевера вымерзли, дожидать[ся] в колхозе нечего». Колхоз является передовым в районе и идет на ВСХВ широким показом.

Докладная записка Ножкина Л.П. Берии, 1939

Теперь уже накоплен большой фактический материал, говорящий о том, что рожь может порождаться пшеницей, причем разные виды пшеницы могут порождать рожь. Те же самые виды пшеницы могут порождать ячмень. Рожь также может порождать пшеницу. Овес может порождать овсюг и т. д.

Т.Д. Лысенко, 1950[1]


Обсуждая сегодня ВДНХ, предлагая ее в качестве главного объекта для Венецианской архитектурной биеннале, вспоминает ли кто-нибудь о коллективизации, репрессиях миллионов крестьян, о Голодоморе, а также об экспериментах в биологии?[2] Ничего этого нет: разговоры о ВДНХ и на ВДНХ сконцентрированы на восстановлении попранной в 1990-е годы красоты. У немногочисленных берущихся за тему ВДНХ профессиональных историков есть гораздо более насущные проблемы: легитимность реставрации, предполагающей возвращение к историческому величию, путем уничтожения охранного статуса исторического ансамбля[3].

А что такое ВДНХ/ВСХВ? Тотальная амнезия коллективизации, истории колхозного строя, всех его идеологических и культурных репрезентаций в 1930-е и 1960-е годы. Богатство выставки, понятое, впрочем, довольно односторонне — в количественном плане, — должно было оглушить нищих, голодных, раскулаченных и коллективизированных. За неполные два года, с начала 1930 по сентябрь 1931 года в ходе коллективизации было выслано 517 665 семей с населением 2 437 062 человека[4]. Реформы в сельском хозяйстве привели к катастрофическим результатам — голоду 1932–1933 годов и постоянным, непрекращающимся неурожаям. Все это сопровождалось безрассудными экспериментами народных селекционеров-мичуринцев под руководством гонителя генетики Трофима Лысенко, народного выдвиженца, директора Ботанического сада АН СССР и ВСХВ Николая Цицина (вплоть до своей смерти в 1980 году он обещал партии и правительству, скрестив пшеницу и сорняк пырей, получить сорт, который не нужно будет просеивать) и других неуемных новаторов[5].

Академик Н.В. Цицин с селекционным сортом пшеницы. Фото: Олег Кузьмин / ТАСС

Репрессии 1937–1938 годов, когда ВСХВ уже вовсю отстраивалась, затронули и крестьянство. Газеты регулярно рапортовали о врагах народа, которые портят урожаи и не чинят сельскохозяйственные машины, у колхозников отрезали «излишки», требовали поднять налоги для единоличников, с опаской следили за практикой привлечения детей и подростков на колхозных полях. Донесения из регионов констатировали глухое недовольство в колхозах, регулярно переходящее в столкновения, убийства и грабежи. В перлюстрированных письмах начала 1938 года мы читаем: «Учись в школе, чтобы не рабствовать в колхозе», в сводках за 1938 и 1939 годы сообщается о нежелании как единоличников, так и председателей колхозов сдавать зерно государству, летом 1939 года, когда открывалась выставка, — о круглосуточных очередях за хлебом[6].

ВСХВ/ВДНХ — первое и единственное место, которое должно олицетворять сегодня культурные последствия разрушительной политики сталинизма: это поколенческое отчуждение от раскулаченных и советизированных крестьян, низкой ценности труда, экологических катастроф, связанных с государственным преобразованием природы. Памяти об этом на ВСХВ/ВДНХ сегодня нет.

Типовая постройка жилого двухквартирного дома. Раздел «Новое в деревне» на ВСХВ. 1954. Фото: Екатерина Алленова/Артгид

Сегодня московские власти рассматривают дальнейшее развитие территории ВДНХ, понизив его охранный статус от охраняемой территории до «достопримечательного места», что в формулировке эксперта С.В. Демидова «соответствует исторически задуманному функциональному назначению территории… как центра достижений народного хозяйства страны» в рамках развития «изначальной миссии ансамбля»[7]. История ВДНХ — это рассказы о небывалых шедеврах, созданных на выставке, почти таких же бесспорно великих, как достижения сталинских мичуринцев. Власти рекламируют участие в работе над выставкой ведущих модернистов эпохи, таких как Эль Лисицкий, но, естественно, не упоминают факта его увольнения, так же как и череды гонений на художников выставки, попавших в 1937–1938 годах, как и миллионы граждан, в поток репрессий[8]. Для властей ВДНХ сегодня это «модель идеального города», в том числе пример высочайшего уровня диалога государства с архитекторами, когда Иосиф Сталин «знал многих архитекторов лично и по всем наиболее значимым проектам взаимодействовал с ними напрямую»[9]. Действительно, прямота реакции властей поражала воображение: после расстрела наркома земледелия Михаила Чернова по процессу Николая Бухарина в марте 1938 года арестован главный архитектор ВСХВ Вячеслав Олтаржевский, а также другие начальники стройки, многие художники, начавшие свою работу над проектами, отстранены от работы[10].

Площадь перед павильоном «Механизация» на ВСХВ с памятником Сталину работы С.В. Меркурова. 1939

За историей строительства этого выставочного комплекса стоит грандиозная гуманитарная катастрофа и десятилетиями усугубляющееся тотальное отчуждение общества от собственных памятников истории, мест обитания, городской среды. Можно ли сегодня начать разговор о прошлом ансамбля, вернуться к истокам его создания? Какую роль могут занять в этом процессе искусствоведы? Ведь на ВСХВ/ВДНХ были опробованы или использовались наиболее типичные механизмы создания советского общественного искусства.

Цветник на ВСХВ у павильона «Цветоводство». 1954. Courtesy Федот Пухлов

Чтобы рассмотреть историю ВСХВ, нужно иметь в виду крайне специфическую эволюцию методологии искусствоведческой критики.

Понятно, в 1930-е годы искусствоведение встало на службу государству: критики прославляли богатство и красоту выставки[11]. В 1954 году красоту и богатство назвали сталинским стилем и раскритиковали как продукт порочной культуры, а потом сконцентрировались на «чисто искусствоведческих проблемах» — как догнать потерянный в 1920-е годы модернизм, конструктивизм, Корбюзье и Татлина с Лисицким[12]. ВСХВ тем временем отошла от аграрной тематики, стала ВДНХ и включилась в борьбу с Америкой в ходе «холодной войны». Искусствоведы занялись проблемами искренности в творчестве и правды вдохновения. В знаменитой повести «Оттепель» 1954 года Илья Эренбург представил типичную пару художников — Пухова, прожженного халтурщика, зарабатывающего деньги, малюя погонные метры на ВСХВ, и Сабурова, истинного творца, рассуждающего о композициях Рафаэля и чувстве цвета. И хотя официозные деятели алкали правды в учебе у классиков с благородной миссией сохранения европейского наследия, которое так бесцеремонно попрано на Западе, а либеральные искали потерянную за годы политических и административных репрессий правду и красоту неподкупного творчества, критерии искусства для обоих лагерей были общие: вдохновение, искренность, цельность стиля[13].

Фонтан «Каменный цветок» на ВСХВ. 1954. Проект К.Т. Топуридзе, скульптор П.И. Добрынин. Courtesy Федот Пухлов

В 1990-е пришел рынок, искусствоведы занялись изучением тоталитарного во всех его понятийных категориях — феномен ритуалов, символика, создание сакрального пространства[14]. Все зачитывались книгой Владимира Паперного про две культуры. Впрочем, из рутинного чередования этих культур трудно было найти какой-то методологический выход.

В 2000-е начинается подъем в изучении ВДНХ, превратившейся к тому времени в ВВЦ: бум краеведческих экскурсий, к 2010-м появляются путеводитель, создающий впечатляющую ностальгическую панораму ВДНХ, а также несколько изданий — документы с выставки и книги, не выходящие за рамки перечисления экзотических тоталитарных артефактов и хронологии строительства[15].

Тогда же, в 2000-е, но без связи с ВДНХ, начинается изучение механизмов институционального террора и запугиваний, которое, впрочем, пока не привело хоть к каким-то обобщающим работам по репрессиям в администрировании художественной среды[16].

Вырезка из газеты «Всесоюзная сельскохозяйственная выставка. Орган главного выставочного комитета». 1939. Подпись под фотографией: «Экскурсанты Белорусской СССР на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке у павильона “Белоруссия”. Слева направо: Мария Лобан, Александра Снытко, Татьяна Иванова, Александра Филипович и Елена Иванова.Фото С. Васильницкого»

Теперь, в 2010-е, в связи с запросом на имперское величие на выставке планируется акцентировать тему подлинного искусства и именитых художников, его создавших. Выставку представят на архитектурной биеннале, выставка объявляется современной городской площадкой, которая должна преодолеть печать запустения 1990-х годов. Выставке, наконец, хотят придать аутентичность и рекламируют найденные шедевры, допуская при этом курьезы в реставрации. Так, например, в восстановленном рельефе Евгения Вучетича «Знаменосцу мира, советскому народу — слава!» один из ведущих персонажей теперь сделан похожим на Иосифа Сталина, хотя до реставрации общий у них был только пол. С точки зрения художественной методологии восстановление ВДНХ не выходит за рамки неоклассической сталинской эстетики красоты стиля и богатства оформления как показателя хорошего искусства.

Евгений Вучетич и бригада скульпторов. Знаменосцу мира, советскому народу — слава! 1954. Фрагмент горельефа в Центральном павильоне ВДНХ после реставрации 2015–2016 годов. Courtesy Федот Пухлов

Не только нынешнее восстановление, но и вся искусствоведческая методология и направление дискуссий в отношении ансамбля и, шире, советского наследия свелись к ассортименту раннего постсоветского времени: тоталитарное/великое, искренность/пропаганда, хорошие и плохие художники, посаженные на крепкий фундамент «настоящего» «искусства». Принципиальное неприятие коммунистической идеологии заставляет власть и экспертов говорить сегодня о ценности «чистого искусства», художественных качеств, что снова приводит к чествованию сталинского визуального наследия[17]. Более того, как официальное, так и либеральное восприятие ансамбля ВДНХ именно как утопического проекта затрудняет доступ в прошлое этой выставки, понимание ВДНХ все дальше уходит от исторической конкретики.

Вырезка из газеты «Всесоюзная сельскохозяйственная выставка. Орган главного выставочного комитета». 1939. Подпись под фотографией: «Депутаты Верховного Совета Союза ССР посетили Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. На снимке: экспонент павильона “Сахарная свекла” депутат тов. Н.Ф. Давыдкина на открытом участке павильона рассказывает Е.С. Саловой, Н.И. Серикову и И.Г. Литвиненко, как она добилась высоких урожаев свеклы. Фото С. Васильницкого»

Выделю два основных сюжета из истории сталинского искусства, которые все никак не дождутся обсуждения. Во-первых, в искусствоведческой литературе о ВСХВ/ВДНХ должен быть отражен анализ культурного и визуального образа аграрной классовости, которая сформировала основные типы советских героев. Если репрессии, начиная с коллективизации 1929 года, производились с показной риторикой классовой борьбы, то ансамбль был создан уже в постклассовую эпоху: сталинская конституция 1936 года провозглашала окончание эксплуатации человека человеком и исчезновение классов[18]. Оставались только «враги народа», которые окопались и в колхозах. За 1937 год среди 553 362 осужденных было 243 712 «бывших кулаков», в том числе 105 124 приговоренных к расстрелу[19]. Полное отчуждение идентичности началось уже тогда, сформировался сталинский стиль, универсально показывающий величие советской (не крестьянской) культуры (Татьяна Гапоненко, Аркадий Пластов). К 1960-м годам оформился еще одни культурный образ крестьянства — почвенническая, крестьянская, деревенская культура неофольклоризма, писателей-деревенщиков. Гуманитарной задачей может стать поиск этой посткрестьянской идентичности вне советского универсального и ксенофобной правой риторики. В истории визуальной культуры этот вопрос никак не поставлен.

Выводной круг ВСХВ. 1950–1960. Источник: pastvu.com

Во-вторых, уже давно необходимо отойти от консервативного понимания искусства как плохой и хорошей живописи и обратиться к институциональной истории. Необходимым является изучение истории понятия социального заказа. Она поможет понять, как именно художники были интегрированы в индустрию социалистической культуры.

Положение художников на ВСХВ/ВДНХ дает очень точное представление о парадоксальных условиях работы советских мастеров, определивших структуру профессиональной деятельности и развития художественной критики на десятилетия.

Из дневника корреспондента Лазаря Бронтмана от 4 апреля 1939 года: «Немного позже мы узнали, что сегодня строительство с/х выставки посетил В.М. Молотов… Молотов очень внимательно осмотрел все и выругал строителей. Он указывал, что они слишком увлеклись внешним оформлением, забыв о том, что выставка — сельскохозяйственная и это должно на все откладывать генеральный отпечаток. <…>

— Не давайте воли архитекторам, не идите у них на поводу. Они мудрят, а происходит это потому, что не знают сельского хозяйства»[20].

ВСХВ. Площадь Колхозов и вид на Главный павильон. 1939. Архитекторы В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейх

Им и не давали. Художники работали по методическим пособиям, их участие в выставке рассматривалось как деятельность иллюстраторов и макетчиков. Художники роптали: «К сожалению, я отстал от работы Художественного совета [ВСХВ] с первых же дней, потому что я считал совершенно невозможной его принципиальную установку. <…> председатель Художественного совета Василий Яковлев стоял на позиции сугубой наглядности произведения, чтобы это было настолько тесно связано с методичкой, что вопросы художественно-творческие отходят как бы на второй план»[21].

Таким образом, единственной задачей художников было наглядно нарисовать и слепить экспонаты, чтобы разнообразить выставку. Однако в прессе и в глазах общества мастера были представлены по типу буржуазного автономного художника начала ХХ века, окруженного мифом уникальности, от которого требовались (и он сам от себя требовал) искренность, талант и высокая художественность.

ВСХВ. Павильон «Поволжье». Фрагмент интерьера с картиной Евстафьева «Уборка пшеницы на целинных землях». 1954

В сталинское время двойственный статус художника — как политического агитатора, который должен, однако, действовать согласно «чистой» эстетике красоты, гармонии, вдохновения, — являлся принципиальной проблемой для формирования и функционирования советского искусства в общественном пространстве. Так, с одной стороны, в подготовке открытия ВСХВ в 1954 году было задействовано более тысячи художников, упражнявшихся в скоростном накладывании масла на холсты. С другой — к моменту открытия выставки в 1954 году укрепился привилегированный статус художника. Очевидно, например, что рельеф Евгения Вучетича, который с такой помпой сегодня представлен публике как шедевр, после рельефов Донателло для сиенского баптистерия и Лоренцо Гиберти для дверей флорентийского баптистерия в XV веке, не может представлять интереса с точки зрения новых художественных техник или композиций, то есть с точки зрения «чистого искусства». Зато положение советского скульптора в системе производства станково-монументальных шедевров, баснословные гонорары, проблемы авторского права и труда на почти анонимных началах участников многочисленных бригад позднесталинского времени поставят этот рельеф в исторически точный контекст и определят статуса художника и художеств в советской России. Эта недоговоренность и двусмысленность позиции художников соответствует ригидности всей последующей советской и постсоветской художественной критики, для которой единственным надежным критерием так и остались разработанные еще в начале ХХ века, поэтому надежные, знакомые и понятные вопросы искренности и стиля.

ВСХВ. Интерьер павильона «Хлопок». 1939

Риторика высокого качества, отображенная в статьях и книгах советского времени, категорически не соответствовала реальным мощностям, установкам и условиям работы. Дезорганизация в работе выставки даже для типичной плохой организации любых начинаний в СССР была феноменальной. Так, еще в 1937 году некоторые павильоны сносили и перестраивали из-за неверных подсчетов в необходимом выставочном пространстве (многие были снесены окончательно в 1939 году)[22]. «Великое» искусство создавалось в плачевных условиях. Для работы над выставочными объектами были выделены тонны гипса и цемента, художников вынуждали работать форс-мажорно, отношение к произведениям, к их сохранности было далеко от заявленных идеалов. Художественная комиссия ВСХВ могла сразу после утверждения проекта снять работы за недостоверность показа и политическую неблагонадежность[23]. Проблему уважения к труду — неважно, над государственным или частным заказом — принято рассматривать вне искусствоведческого анализа, хотя именно неуважительное и потребительское отношение к художественным произведениям со стороны власти во многом определяло специфику советского искусства.

ВСХВ. Очередь в павильон «Свиноводство». 1956. Источник: pastvu.com

Какой можно сделать вывод? На примере ВСХВ/ВДНХ можно увидеть, что в России вполне распространена коммодификация памяти с бесконечными возвратами к утраченным оригиналам, новоделами и созданием новых катастрофических периодов, которые требуют единения и преодоления (в случае выставки — это 1990-е годы). Но то, чего у нас сегодня совершенно нет — экспертной работы, корпуса текстов, проблематизирующих исторические факты, а не просто визуальное восприятие архивных фотографий вне всякого контекста. Экспертное всестороннее изучение ВСХВ/ВДНХ как места, олицетворяющего разнообразные репрессии — крестьянства, ученых в сельском хозяйстве, художников, — могло бы вернуть немного чувства причастности к прошлому, которое было полностью отбито его же строительством.

Это статья продолжает проблематику истории ВСХВ/ВДНХ, затронутую в докладе Restoration as an Instrument of Post-Socialist Amnesia: The Case of Moscow Agricultural Exhibition (1937–2015) на конференции в Кембридже, Великобритания, в апреле 2016 года. Автор выражает благодарность Дмитрию Воробьеву за помощь в подготовке материала.

Примечания

  1. ^ И.В. Сталин. О работах апрельского объединенного пленума ЦК и ЦКК: Доклад на собрании актива московской организации ВКП(б) 13 апреля 1928 г. // И.В. Сталин. Собрание сочинений. Т. 11. М., 1949. С. 40.; Докладная записка старшего уполномоченного ГЭУ НКВД СССР Ножкина Л.П. 3 отделения 3 отдела ГЭУ НКВД СССР Ножкина Л.П. Берии о результатах проверки обеспечения хлебом и другими товарами Смоленской обл. 11 августа 1939 г. // Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы в 5 томах. 1927–1939. Т. 5. Кн. 2. М., 2006. С. 457–458; Т.Д. Лысенко. О работах действительного члена Академии медицинских наук О.Б. Лепешинской // Агробиология. Работы по вопросам генетики, селекции и семеноводства. М., 1952. С. 350.
  2. ^ Владимир Мединский: Науке ничего не известно про 10 миллионов сосланных кулаков.
  3. ^ Броновицкая А.Ю. «Оттепель» и холодная война: выставочные павильоны как экспериментальная площадка для новой архитектуры // Эстетика «оттепели»: новое в архитектуре, искусстве, культуре. М., 2013. С. 217–232.
  4. ^ Трагедия советской деревни, Т. 5. Кн. 1. М., 2004. С. 8.
  5. ^ В.Н. Сойфер. Власть и наука. История разгрома коммунистами генетики в СССР. Вашингтон, 2001.
  6. ^ Трагедия советской деревни, Т. 5. Кн. 2. С. 37, 225, 286–288, 443–444.
  7. ^ Заключение эксперта по пересмотру охранного статуса ВДНХ. См. также: ВДНХ исключили из состава особо охраняемых территорий // Артгид, 2015, 7 мая
  8. ^ ВДНХ представила новые проекты; Культпросвет. Концепция / Под ред. Эдуарда Боякова. М., 2015. С. 15–38.
  9. ^ Интервью генерального директора ВДНХ Екатерины Проничевой Ленте.ру: «Это модель идеального города»; Сергей Кузнецов: «ВДНХ — это фронт, на котором идет битва за просвещение публики» // The Artnewspaper, 2016, № 41, март.
  10. ^ См.: Владимир Паперный. Культура Два. М., 2006. С. 194.
  11. ^ См. Выставочные ансамбли СССР. 1920–1930-е годы. Материалы и документы / Отв. ред. В.П. Толстой. М., 2006. С. 196–214; Валериус С. Всесоюзная сельскохозяйственная выставка. Скульптура // Искусство. 1954, № 6. С. 11–21; Толстой В. Всесоюзная сельскохозяйственная выставка. Живопись // Искусство, 1954, № 6. С. 17–22; Соболевский Н. Декоративно-прикладное искусство // Искусство, 1954, № 6. С. 30−30; Ступин В. Об архитектуре Всесоюзной сельскохозяйственной выставки // Архитектура СССР, 1954, № 9. С. 1−17.
  12. ^ См.: Куратова И. Основные тенденции советской монументально-декоративной скульптуры // Творческие вопросы советского изобразительного искусства. М., 1959. С. 105.
  13. ^ Старт обсуждениям дала статья литературоведа Владимира Померанцева « Об искренности в литературе» (Новый мир, 1953, № 12). См. также: Герман Недошивин. Насущные вопросы художественного творчества // Искусство, 1954, № 7. С. 5–10; Нина Дмитриева. К вопросу о современном стиле в живописи // Нина Дмитриева. В поисках гармонии. Искусствоведческие работы разных лет. М., 2009. С. 439–445; Susan Reid. Modernizing Socialist Realism in the Khrushchev Thaw // The dilemmas of de-Stalinization: negotiating cultural and social change in the Khrushchev era / ed. Polly Jones. New York, 2006. P. 209–230.
  14. ^ Владимир Паперный. Культура Два. М., 1996; Евгений Добренко. Политэкономия соцреализма. М., 2007. C. 426–445.
  15. ^ Нефедов П. Путеводитель по ВДНХ. М., 2014; Выставочные ансамбли СССР. 1920–1930-е годы. Материалы и документы. М., 2006; Александр Зиновьев. Ансамбль ВСХВ. Архитектура и строительство. М., 2014.
  16. ^ См: Леонид Максименков. Сумбур вместо музыки: сталинская культурная революция, 1936–1938. М., 1997; Галина Янковская. Искусство, деньги и политика: художник в годы позднего сталинизма. Пермь, 2007; Петр Дружинин. Идеология и филология. Ленинград, 1940-е годы: Документальное исследование. М., 2012. Вопрос об историческом контексте функционирования ВСХВ/ВДНХ был поставлен в обзоре выставки «Художники ВДНХ» в декабре 2015 года; Валентин Дьяконов. Дефиле на крови. «Художники ВДНХ» в Центральном павильоне // Коммерсантъ, 2015, 16 декабря, а также интервью Лидии Гуменюк, организатора выставки «Авиация. Утро новой эры» в Политехническом музее на ВДНХ «Слово — куратору: ожившая история СССР».
  17. ^ См.: Надя Плунгян. Сталин и Ворошилов во мгле // Colta, 2016, 15 марта
  18. ^ См.: И.В. Сталин. Об индустриализации и хлебной проблеме // И.В. Сталин. Собрание сочинений. Т. 11. М., 1949. С. 171; Иосиф Сталин. О проекте конституции Союза ССР. Доклад на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде Советов. 25 ноября 1936. См. также: Мартемьян Рютин. Сталин и кризис пролетарской диктатуры (1932). См. также анализ актуальности возвращения классовой повестки: Александра Новоженова. Мастер линии для культурной публики. // Colta, 2015, 30 октября.
  19. ^ Трагедия советской деревни. Т. 5. Кн. 1. С. 46.
  20. ^ Лазарь Бронтман. Дневники 1932–1947 / Публ. С.Р. Рындина (werify@zmail.ru) // Журнал «Самиздат», 2004. Запись от 4 апреля 1939 года.
  21. ^ Борис Королев выступал на заседании Союза скульпторов по обсуждению скульптурного оформления Всесоюзной сельскохозяйственной выставки 25 ноября 1939 года // РГАЛИ, ф. 2941, оп. 1, ед. хр. 141, л. 39.
  22. ^ См.: Нужно срочное вмешательство Наркомзема союза // Крестьянская газета. Всесоюзная сельскохозяйственная выставка. 1937, № 114, 19 ноября. С.1.
  23. ^ Московский союз советских художников-скульпторов. Стенограмма заседания Союза скульпторов по обсуждению скульптурного оформления Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. 25 ноября 1939 года // РГАЛИ, ф. 2941, оп. 1, ед. хр. 141, л. 20–22.

Публикации

Читайте также


Rambler's Top100