Стиль Тяни-Толкай

Выставкой «1925–2025. Сто лет ар-деко» парижский Музей декоративного искусства отмечает столетие с момента появления художественного стиля, зародившегося во Франции и по сей день неизменно ассоциирующегося с роскошью. В экспозиции представлено свыше тысячи работ, среди которых рисунки, украшения, одежда, мебель и даже железнодорожные вагоны. Подробнее о выставке и о том, что такое ар-деко, рассказывает историк искусства Сергей Хачатуров.

Фрагмент экспозиции выставки «1925–2025. Сто лет ар-деко» в Музее декоративного искусства. Париж, 2025. Источник: sortiraparis.com

Экспозиция «1925–2025. Сто лет ар-деко» (1925–2025. Cent ans d’Art déco), до 26 апреля открытая в парижском Музее декоративного искусства (MAD, Musee des Arts Decoratifs), впечатляет сочетанием строгой архивной интерпретации темы с визуальными аттракционами, достойными презентации киноблокбастеров и развлечениями всяких amusement-парков.

В гигантском холле старинного музея Декоративных искусств буквально парят вагоны «Восточного экспресса». Это гигантская инсталляция похожа на квест внутри декораций фильма по Агате Кристи. Посетитель может гулять по шикарным купе, наслаждаться обстановкой luxury, воображать себя гостем элитного отеля на колесах. В добрых традициях ар-деко инсталляция «Восточный экспресс» становится рекламой сотрудничества большого стиля и капитала: она создана при поддержке компании по производству спальных вагонов (основана в 1876 году как Compagnie International des Wagons-Lits). По приглашению компании знаток ар-деко архитектор Максим д’Анжак реконструировал материалы и техники главного стиля второй четверти XX века. Панели из дорогих пород дерева, обтекаемые формы светильников, профилированные поверхности, инкрустация деталей антуража драгоценными и полудрагоценными камнями, использование кожи ската и прочие экстравагантности возрождаются в дизайне д’Анжака. И хотя некоторые его панно напоминают декорации, созданные на 3D-принтере, общее чувство стиля выдержано. Нас сразу вбрасывают в невероятно щедрый мир визуальных и тактильно-чувственных переживаний и впечатлений. К слову сказать, «Восточный экспресс» курсировал с 1883 года, задолго до стиля ар-деко: 81 час состав с люксовыми вагонами ехал от Парижа до Константинополя (Стамбула). В период ар-деко популярность таких вояжей находилась на пике. Одним из мифических героев этого бренда стал Эркюль Пуаро Агаты Кристи^[1]. Сегодня идет подготовка к перезапуску «Восточного экспресса» с драгоценной начинкой от д’Анжака. Первый тур назначен на 2027 год. Так что выставка является и пиар-компанией этого аттракциона.

Если оставить инсталляцию с вагонами и подняться на анфиладу второго этажа, то найдем там историческую часть выставки о первой экспозиции ар-деко, состоявшейся на двух берегах Сены, у моста Александра III в 1925 году. Полное название исторической выставки (подобия всемирных выставок, известных с конца XIX века) — Международная выставка современных декоративных и промышленных искусств (Exposition Internationale des Arts Décoratifs et Industriels Modernes). В современной же экспозиции представлено множество афиш, фотографий, артефактов. Если прибавить к этому продолжение анфилады с реконструкциями кабинетов ар-деко на третьем этаже, то нагрузка на глаза и эмоции выйдет колоссальная: 1200 предметов. Такое богатство объяснимо. Центральный союз декоративных искусств UCAD (Union centrale des Arts décoratifs) был соорганизатором выставки 1925 года, а президент союза Франсуа Карно — председателем Генерального комитета выставки. UCAD стал отцом Музея декоративных искусств Парижа — сотрудники музея обслуживали экспозицию, работали в комиссиях смотра. Поэтому в музее хранятся бесценные архивы.

В чем же суть ар-деко? Разглядывая стиль плакатов, декоративных вещей, платьев, тканей, украшений и фото павильонов, утверждаешься в мысли о том, что ар-деко — стиль парадоксов и взаимоисключений. Он подобен фантастическому зверю из сказки Чуковского «Айболит», коню с двумя головами с двух сторон туловища — Тяни-Толкаю. Кстати, похожий на экзотическое украшение скифов или античный ритон^[2] двухголовый Тяни-Толкай появился в 1936 году, а его английский прототип — как раз в эпоху рождения стиля ар-деко, в 1920 году, в сказочной повести англичанина Хью Лофтинга «История доктора Дулиттла».

В одном зале можно увидеть получившие гран-при выставки платья в неорусском стиле Надежды Ламановой, в соседнем — графическую, живописную абстракцию архитектора Робера Малле-Стивенса и кофты с геометрическими орнаментами художницы Сони Делоне. Народные промыслы, роскошный салон, радикальные открытия авангарда, комфортный буржуазный мир — как эти полярные понятия уживались в ар-деко?

На фото, представленных на выставке, запечатлены павильоны экспозиции 1925 года. Французские дизайнеры и производители заняли более двух третей площади выставки. Их павильоны и наполнение демонстрационных залов воспринимаются куда более инновационно, чем многие павильоны других стран. Например, павильон Бельгии спроектировал мастер ар-нуво Виктор Орта, павильон Италии — традиционалист Армандо Бразини. Они выглядят как отголоски модерна и историзма — топовых стилей начала XX века. Разительный контраст им составляют малые формы, разработанные Малле-Стивенсом, Ле Корбюзье, а также Константином Мельниковым. Жесткая модульная архитектура, ритм чистой геометрии, контраст супрематических композиций, фасады как световые экраны определяют облик творений этих авторов. Ле Корбюзье в павильоне «Эспри Нуво» («Новый дух») апробировал свои тезисы идеального конструктивистского здания. Малле-Стивенс в башне «Туризм» с длинной вертикалью и полочками будто бы вдохновлялся архитектонами Малевича. Наконец, автор советского павильона Мельников расколол пространство активными диагоналями, острыми углами, клином лестничного марша.

Вариантом, примиряющим два полюса, стали французские павильоны отдельных корпораций: «Студиум Лувр» Альбера Лапрада, «Помон» Луи-Ипполита Буало, «Метриз» Мориса Дюфрена, «Дом коллекционера» Пьера Пату, Ворота Славы Альбера Вантра и Эдгара Брандта. Они парадоксально сочетают в себе архаику и модернизм. Уступчатые силуэты, контрастное сопоставление объемов, неимоверно богатая пластика фасадов с декоративными панно, скульптурой, использованием дорогих материалов отсылают к ар-нуво и даже эклектике. Однако строгий ритм, каркасная модульная система, профилированные геометрически рамы, пилястры, ниши ассоциируются с авангардом, конструктивизмом. В случае с «Домом коллекционера» в подобной же модульной теме реинтерпретируется классическая вилла с ордерной декорацией.

Смотря на костюмы Ламановой, стекло Рене Лалика, архитектуру французских павильонов, пытаешься разгадать суть этого экстравагантного стиля, жившего по принципу оксюморона. Его страстным желанием было реабилитировать экзотические культуры прошлого, архаику и артефакты великих империй. Эти атрибуты словно легитимировали претензии на luxury-жизнь высшего сословия, социальное неравенство и элитарность. Одновременно алчбой стиля ар-деко был хай-тек, завороженность новыми технологиями, открытиями в экспериментальном формотворчестве. Потому детища позднейшего ар-деко — американские небоскребы с их профильной пластинчатой структурой и рекурсивными деталями — будто разгоняют до небес архитектоны Казимира Малевича, а костюмы Ламановой ассоциируются с кубофутуристическими экспериментами в одежде Наталии Гончаровой и Александры Экстер. Ар-деко — это в какой-то мере продолжение авангарда, но с вынутым революционным сердечником. Его заменили консервативными «правыми» идеологемами. Мода на пассеизм, доставшаяся от стиля модерн, невероятно изысканно и в то же время строго, техницистски сочетается с геометрией, абстракцией и пластинчатыми, решетчатыми конструкциями.

Все нюансы рождения стиля представляют залы второго этажа, посвященные визуальной грамматике стиля ар-деко. Ювелирный дом Cartier на выставке 1925 года показал около 150 изделий. Мастер Шарль Жако представил вдохновленные Индией украшения из драгоценных камней (изумрудов, сапфиров, рубинов) с резьбой в форме цветов и листьев. Изделия были отформованы как геометрический рельеф — после 1925 года этот стиль получил название Tutti Frutti. Сегодня сверкающие предметы Cartier стали вишенкой всей экспозиции юбилейной программы.

Орнаменты кубизма, фовизма в сочетании с гирляндами цветов, фигурками экзотических бестиариев встроены в удивительный синтез. Стилизация древних культур, инспирированная новыми археологическими открытиями, может взаимодействовать не только с образами авангарда, но и со вторым рококо эпохи короля Луи-Филиппа. Эти умеющие удивлять и восхищать вещи оживают в ювелирном и станковом искусстве, в мебели, стекле. Эксперименты декоративно-прикладного мира станут кладезем идей большой архитектуры. Ювелир, мастер по стеклу Рене Лалик сделал свои пирамидальные люстры в ресторане лайнера «Нормандия» (1935 год) в образе ювелирной модели ассирийского зиккурата. Эту же композицию использует Борис Иофан в проекте Дворца Советов. По замечанию архитектора Андрея Бархина, первые похожие на ступенчато-пластинчатый зиккурат люстры украшали «Дом коллекционера» выставки 1925 года.

Третий этаж отдан реконструкциям интерьеров ар-деко, обожавшего мягкие изгибы и округлые формы. В дизайне автомобилей, самолетов предпочитались сигарообразные силуэты. Мягко обнимающая роскошь и комфорт определили и декор интерьеров. Будуар Нелли Ротшильд оформлен художниками Клеманом Мером и Клеманом Руссо. Убранство обращает одновременно к истонченному стилю Людовика XVI (XVIII век) и орнаментам в духе Густава Климта. В интерьерах ар-деко впечатляет похожая на древний метод маркетри^[3] инкрустированная мебель Жак-Эмиля Рульмана, легкие конструкции в восточном стиле и ширмы Эйлин Грей.

Также для выставки восстановлен созданный в 1924 году Пьером Шаро проект кабинета-библиотеки Французского посольства. Пространство упаковано в цилиндр и по окружности оформлено сеточкой книжных полок. Перекрытие купольное, белое. Внешний контур стен с помощью больших окон превращен в световой экран. Глядя на этот интерьер, я тут же вспомнил чудо московской авангардной архитектуры конца 1920-х годов — дом Константина Мельникова в Кривоарбатском переулке с двумя врезанными друг в друга световыми цилиндрами. Мельников проектировал для Парижской выставки 1925 года советский павильон и киоски, а также создал нереализованный проект гаража над Сеной в форме спирального пандуса, поддерживаемого по берегам гигантскими консолями-атлантами. Возможно, посетив Париж и выставку, великий советский зодчий вдохновился цилиндрической формулой стиля ар-деко и воспроизвел ее в своем личном пространстве. Да и ромбовидные окна Дома Мельникова воспринимаются как визитная карточка стиля.

В 1929 году во Франции был создан Союз современных художников (Union des Artistes Modernes). Он объединил апологетов нового стиля ар-деко и более радикальных мастеров конструктивизма, сплотившихся вокруг Ле Корбюзье. В атмосфере бурного общения, полемики и борьбы кристаллизовался новый вариант стиля, более прагматичный, массовый, утилитарный. В 1930-е годы в разных странах (США, Германия, Италия, СССР) он станет версией тоталитарного ар-деко, обслуживающего правую риторику и классовое неравенство.

В завершении выставки зритель видит артефакты повседневности, отформованные в соответствии с ар-деко, от кофейных сервизов до киноплакатов. Мне запомнился плакат к фильму «Покойный Матиас Паскаль», снятый в 1925 году Марселем Л’Эрбье по роману Луиджи Пиранделло. Мистический немой фильм с актером Иваном Мосюкиным в главной роли о спиритических сеансах и обмене телами был когда-то очень популярен. На афише в бесконечную перспективу убегает коридор с полом в черно-белую клетку и профилированными рамами. Отчего-то становится жутко. Это лиминальное пространство ассоциируется уже с другой историей ар-деко, историей тридцатых годов: по похожим коридорам из привилегированных домов советской элиты уводили в НКВД обреченных граждан.