Архив за пределами столиц

Сеть архивов современного искусства (RAAN) — онлайн-платформа, собирающая документы о советском и российском искусстве. Она появилась в 2017 году по инициативе Музея современного искусства «Гараж», и сейчас это одно из крупнейших собраний такого рода, не в последнюю очередь благодаря региональным архивам, присоединявшимся к сети. «Артгид» поговорил с шестью партнерами проекта, которые прямо сейчас по крупицам собирают (или только планируют изучать) локальные истории искусства.

Арт-группа «Гильдия красивых». Перформанс к выставке «Покой и воля». Сочи, 1995. Courtesy Фонд «Художественная среда Сочи»

Оксана Будулак, архив Музейного центра «Площадь Мира», Красноярск

У нашего архива сложная, но типичная для регионов история. Изначально в здании, где сейчас расположен «Площадь Мира», находился Музей Ленина с собственным архивом. Но после трансформации музея в культурно-исторический центр было совершенно непонятно, что с этим архивом делать. В 1993 году здесь появился наш музейный центр, который стал собирать свой архив — преимущественно документацию реализованных на площадке проектов. Это были протоколы худсоветов, эскизы художников, материалы по Красноярской биеннале, чертежи, кураторские тексты, каталоги… Словом, проектные, а не художественные архивы. В то же время в музеологических целях мы сохранили часть экспозиции, оставшейся от Музея Ленина. Она заняла целый этаж здания.

У меня же появилась идея собрать иной архив, рассказывающий о художественной практике местных авторов. Первым шагом к его созданию стала выставка-исследование «После Поздеева» в рамках Красноярской биеннале. Я вместе с коллегой Александрой Семеновой провела интервью с художниками, чтобы показать, как за последние годы изменилась художественная среда города. После открытия выставки из жизни ушел один из ее участников — художник Олег Пономарев. Конечно, в его семье взялись решать бытовые проблемы — и встал вопрос: куда девать банки с золотым пигментом, видеопленки, табуретки, коврики? Словом, все то, чем интересуется социология искусства. Я общалась с вдовой и уговорила ее приостановить продажу, а предметы передать нам. Кроме Пономарева, можно вспомнить Александру и Елену Красновых и их уникальный архив с договорами, где указаны цены за работы в 1991 году и фамилии первых галеристов (личности которых еще предстоит установить). Эти собрания помогают реконструировать художественный процесс в Красноярске.

Группа «Арт-Бля». Сфинкс. Инсталляция для фестиваля «Новые территории искусства» в Красноярском культурно-историческом центре. Красноярск, 1993. Courtesy Музейный центр «Площадь Мира»

Наши объекты хранятся в аналоговом виде — это документы и артефакты выставок (экспонаты, которые не являются произведениями искусства, но были созданы для экспозиции художниками, кураторами или дизайнерами). Если объект объемнее листа А4, то он упаковывается в коробку, ему присваивается номер, он подшивается в дело. Вчера я сдала в архив документы кураторского сектора за 2022 год — в описи 18 единиц хранения, среди них есть, например, набор игральных карт и фотоальбом, сделанные куратором для выставки «Ух-ты, да это же Андрей!». Там же — афиша проекта; я попросила куратора подписать ее с обратной стороны: наш архивариус очень любит, когда на печатных документах стоят автографы и прочие «почеркушки».

Сейчас архивация художественного процесса стала важнее, чем производство нового культурного продукта. У этого есть несколько причин. Первая — недавние пандемия и политические события, которые сильно повлияли на мироощущение художников и культурных работников. Вторая, как я уже сказала, — смерть отдельных фигур. И последняя причина такого поворота к архивации — появившийся интерес со стороны исследователей. Недавно я была рецензентом одной студенческой работы, посвященной Виктору Сачивко, важному для нашего контекста художнику. В списке литературы можно было найти «Аргументы и факты», «Московский комсомолец» и все в таком духе. Куда хуже, подумала я? Оказалось, мы живем в искусствоведческой пропасти. И хочется надеяться, что архив сможет восполнить дефицит знаний о местной сцене.

Архив в нашем случае должен стать полноценной программой, в которой исследования соседствуют с выставочными проектами. Это знание должно быть доступным и открытым для зрителей, художников, искусствоведов и коллекционеров. Такая инициатива важна для всех, кто изучает локальную сцену — им нужно дать возможность работать с искусством, которое появляется здесь и сейчас.

Открытие выставки в рамках Международного фестиваля современного искусства в Центральном выставочном зале. Смоленск, 1991. Слева направо: В. Макаров, Л. Новикова, Н. Макарова, Э. Кулемин, Д. Пригов, В. Лисинов, А. Голубев. Courtesy «Смоленский архив: другое краеведение»

Яна Двоенко, архив «Смоленский архив: другое краеведение», Смоленск

Я начала собирать архив в 2020 году незадолго до закрытия культурной площадки «Дом молодежи» в Смоленске, куратором и сооснователем которой совместно с Денисом Никуленковым я была. На тот момент я уже познакомилась с представителями разных поколений художественного сообщества города и пыталась понять, как они видят локальную историю искусства и предпринимались ли попытки архивации ранее. Хотя инициатива исходила от меня, я чувствовала, что не имею права собирать архив самостоятельно, поскольку не являлась непосредственным участником событий.

При первом подступе к художникам выяснилось, что, кроме индивидуальных попыток самоархивации, никакой работы с архивом не предпринималось. «Дом молодежи» закрылся, и я очень сильно переживала. Видимо, это натолкнуло меня на мысль, что совместные архивные практики могут заменить нам всем площадку. Так началась наша продолжающаяся до сих пор архивная история.

Смоленск — не самый большой город. Начав собирать архив локального искусства, я понимала, что он не получится объемным. Кроме того, каждый факт истории меня искренне поражал, и хотелось тут же делиться находками с остальными. Именно поэтому я старалась объединить процесс сбора архива с его исследованием и репрезентацией. Это и отражено в названии проекта «Смоленский архив: другое краеведение». Архивацию я рассматриваю как своего рода краеведческую практику, позволяющую одновременно объединять и изучать сообщество.

В то же время краеведческая оптика наделяет архив собственной спецификой. Наш архив — не собрание, но исследовательская практика, привязанная к определенной местности. Общим местом уже давно стала мысль о том, что история российского искусства пишется «из Москвы». Любую коллекцию можно перевезти в столицу. Но нельзя вывезти «практику», в нее можно только вовлечь — например, начинающих художников, краеведов, историков, горожан… Это, конечно, не краеведение в привычном понимании. Наш архив предлагает взгляд на регион сквозь призму культурных практик — от визуального искусства до литературы.

Фрагмент экспозиции выставки Эдуарда Кулемина «Одиннадцатая песня» во Флигеле художественной галереи. Смоленск, 1993. Courtesy Архив Эдуарда Кулемина

Я начинала с интервью: обратилась к двум центральным для смоленского контекста фигурам — Владу Макарову и Эдуарду Кулемину. Влад Макаров — художник, музыкант, идеолог метода свободной импровизации. Он много времени и сил посвятил налаживанию связей между Смоленском и другими регионами. При этом принципиально не хотел строить карьеру в другом месте. Эдуард Кулемин, в свою очередь, занимался самиздатом, живописью, перформансами, другими художественными практиками и всегда выделялся в арт-сообществе. Он тоже остался в Смоленске. Они поделились своими материалами и стали направлять процесс, подкидывая идеи. В какой-то момент моя квартира оказалась завалена чужими предметами, которые находились не в самом лучшем состоянии. Стало ясно: это наследие необходимо оцифровать, потому что поддерживать его физическую сохранность мы не в силах.

Меня как филолога заинтересовал, конечно же, самиздат. Я получила в архив номера «Митиного журнала», «Черновик», альманах клуба авангардистов «КЭПНОС», каталоги смоленских арт-групп. Абсолютным открытием стал литературно-философский журнал «Слова» смоленского поэта, философа и переводчика Глеба Коломийца и драматурга Инны Кирилловой. В нем было представлено радикальное, некоммерческое искусство: там можно было найти визуальную поэзию, экспериментальные по форме и содержанию произведения. За журналом скрывалось большое сообщество — не только из Смоленска и городов России, но и из США, Австралии и других стран. В нем появлялись редкие философские переводы. Например, «Удовольствия философии» Брайана Массуми — предисловие к американскому изданию «Тысяча плато» Жиля Делеза и Феликса Гваттари. Благодаря журналу местные авторы поддерживали связь со всем миром.

Сейчас у архива есть сайт, напоминающий небольшое локальное медиа. Он был создан при поддержке регионального отделения Творческого союза художников России. Мы хотели сделать материалы доступными для авторов (художников и исследователей) и широкой аудитории, погрузив ее в местный контекст. Под эгидой архива провели выставку «Край съест центр», впервые рассказавшую о значимых событиях смоленского искусства с 1980-х по 2000-е годы, а также серию образовательных мероприятий. Сейчас готовим издание на основе архивных материалов. И я чувствую, что «Смоленский архив» действительно смог привлечь внимание и профессионального сообщества (к нам стали обращаться люди со своими архивами), и городской аудитории.

Container imageContainer image

Виктор Жданов, архив ЦСИ «Быль», Старый Оскол

Современное искусство в том виде, в котором мы привыкли его видеть, начало появляться в Старом Осколе только в конце 2010-х годов. Однако довольно продолжительное время в городе существовала музыкальная сцена, в практике которой можно найти пересечения с актуальными художественными тенденциями. В конце 1990-х — начале 2000-х здесь появляются исполнители, активно экспериментирующие со звучанием и формой. Среди наиболее заметных коллективов того периода — группа «Философия Удобрения». Они играли смесь панк-рока, психоделической музыки, индастриала и джаза, записывали звуки перкуссии при помощи заводских деталей и препарировали инструменты. Существуют и другие имена, идейно близкие группе, — например, Андре Моррисон (Cheon kim, Nire, harmonie_mit_nichts), Максим Мамонов (Трафарин), Егор Смирнов.

Сейчас работа над архивным фондом находится на начальной стадии. Он пополняется материалами преимущественно от старооскольских и белгородских артистов. Белгород в этом плане представляет отдельное микродвижение — начиная с 2013 года в нем проходили организованные Александром Гребенниковым (Urinate) гаражные экспериментальные и нойз-концерты. Исполнители «белгородской волны» с завидной регулярностью издавали свою музыку на физических носителях ограниченным тиражом (преимущественно на аудиокассетах и CD-R). Среди артистов этого движения можно назвать Urinate, «Благополучие», «Ополоснулся Братики», Supoffsky, Nano, «Ибо Гной», «Омутъ Мора», Chaos Cultist, Fecaloids, Андрея Пронькина.

В идеале архив экспериментального андеграунда Белгородской области должен принять форму электронной энциклопедии, для которой будут оцифрованы альбомы и сборники движения, а также афиши, фотографии и эфемериды. На данный момент материальную базу составляет мой личный архив. Особое место в нем занимают альбомы, записанные на неудобные для хранения форматы, например 3,5-дюймовые дискеты. Обычно на них помещается не более 1,44 мегабайта информации. Чтобы записать на подобный носитель музыку, файлы приходится сжимать радикальным образом, достигая в конечном счете эффекта «бархатного бульканья», характерного для аудиозаписи низкого качества.

Архив будет находиться в ЦСИ «Быль», в здании одноименного кинотеатра. Он был построен в 1982 году в новой части города, которая возводилась примерно десятилетием ранее. Сам кинотеатр, помимо своих основных функций, долгое время работал как культурная институция: здесь проходили фестивали, конференции, слеты профессионального сообщества. Сейчас мы готовимся к открытию. Первая выставка, которая будет показана в ЦСИ, также формируется на платформе архивного исследования. Правда, она посвящена не музыкальным практикам, а истории и реконструкции культурных инициатив кинотеатра (частично совершенно гротескных — вроде фестиваля боди-арта или выступлений «магов»). Кроме того, мы подготовим и другой архивный проект, рабочее название которого — «Шум, что доносится с меловых гор». Он будет посвящен как раз музыкальным практикам Белгородской области.

Художественная группа «Дальневосточные разлучницы». 2022. Courtesy Мария Журавлева

Мария Журавлева, архив современного искусства Владивостока, Находки, Хабаровска

Архив, над которым мы работаем с Ариадной Смолянской, посвящен сразу нескольким дальневосточным городам: Владивостоку, Хабаровску и Находке. Разговоры о необходимости создания архивной коллекции ведутся уже несколько лет. Сейчас вопрос вновь актуализировался, так как потребовалось пересмотреть художественные стратегии и практики. Для этого нужно взять паузу, занять некоторую дистанцию, чтобы понять, какая работа была проделана в последние годы.

В фокусе внимания нашего архива находятся художники, которые активны прямо сейчас. Речь идет о тех, кто начал работать примерно с 2010-х. Так мы хотим протянуть ниточки в сторону более ранних художественных процессов и проследить взаимовлияние авторов из разных поколений и сред. Разрывы в коммуникации между поколениями — очень чувствительная тема для нашей сцены. Те, кто постарше, с трудом идут на контакт, редко преподают, работают в своих мастерских и общаются в основном внутри сложившейся тусовки. Но этому способствует отсутствие инфраструктуры, которая могла бы помочь навести мосты между разными художниками извне. И здесь цель архива — прочертить связи между персонами и проектами, отметить взаимовлияние, если оно есть, а не просто рассортировать художников по папочкам. Архив в моем представлении — это карта или даже древо, а не только список объектов.

К Находке и Хабаровску мы подходим с той же оптикой: отталкиваемся от персоналий. Находка — маленький портовый город, где не так много культурных инициатив. И мы планируем работать с драматургом Викой Костюкевич, живущей там. В Хабаровске тоже обращаемся к знакомым — панк-группе «Шизандра» и проекту «Артсерватория», который делала Женя Мясникова. Мы хотим показать, как люди работают в этих городах и как влияют друг на друга.

Наш архив будет цифровым. В нынешних условиях хранить офлайн-архив слишком сложно, учитывая вероятность частых перемещений. В то же время есть другой аспект: не все художники считают нужным расставаться со своими коллекциями. О нашем проекте уместно говорить как о цифровой копии, которая фиксирует художественную практику авторов: мы хотим не только разобраться в архивах, но и определить положение отдельных персоналий на местной художественной сцене.

Container imageContainer image

Наталья Курилова, Архивный фонд новейших течений Саратовского художественного музея имени А.Н. Радищева

Когда я пришла в сектор новейших течений Радищевского музея в 2011 году, то встретилась с условным «архивом» при отделе: накопленные в цифровом формате фотографии и видео, аудиозаписи, афиши, публикации в журналах… В общем, это было довольно хаотичное собрание, которое постоянно пополнялось нашими силами или благодаря художникам, передававшим нам материалы. Толчком к систематизации стал визит главного хранителя Музея современного искусства «Гараж» Саши Обуховой в 2017 году. Вместе с коллегой Натальей Коптель мы провели первичную систематизацию документов и начали делиться своими наработками с Обуховой, рассказывая о многообразии художественных практик в Саратове. Второй виток развития нашего архива также связан с «Гаражом»: в какой-то момент RAAN начал привлекать партнеров, и мы присоединились к этому проекту.

Для многих Саратов остается terra incognita на карте современного искусства. Действительно, его место в общероссийском контексте еще не совсем выявлено, хотя здесь была довольно интенсивная художественная жизнь. В конце 1980-х в городе появилась группа «Желтая гора», участники которой первыми обратились к практикам современного искусства. В 1990-е ее лидеры Евгений Солодкий и Миша Ле Жень уезжают в Европу, чтобы затем вернуться с полученным опытом. В то же время важным событием стало участие Саратова во всероссийском фестивале «Культурные герои 21 века». В рамках фестиваля состоялась выставка «Одно место», которую курировала Наталья Сидорова; она объединила художников старшего поколения с молодыми авторами из саратовского сквота «Детский сад». В 2000-х командой Дома Павла Кузнецова вместе с Евгением Стрелковым был организован проект «Музейная долина», представивший художников из нескольких регионов. Затем сотрудничество с другими городами продолжалось. Тем не менее Саратов остается довольно автономным местом.

Сейчас архив находится на начальной стадии формирования. Его основу составили материалы, связанные с выставками современного искусства в нашем музее. Благодаря им мы очерчиваем связи между местными кураторами и художниками. В то же время архив пополняется самими авторами: например, нам передали свои архивы художник Александр Гнутов-Баюн и фотограф Геннадий Савкин, снимавший на пленку выставки «Желтой горы».

У нас хранятся не только документы и эфемериды, но и ранние работы художников. Например, есть макет «виртуального шлема» Игоря Петрова с выставки в рамках фестиваля «Культурные герои 21 века». Он сделан из дверных глазков. Нужно было надеть его перед выставкой и рассматривать экспонаты через искаженную оптику. Собирание подобных предметов — в принципе болевая точка для многих институций: по разным причинам они не всегда попадают в коллекцию или вовсе теряются.

Сейчас мы стремимся к тому, чтобы сделать архив доступным для широкой публики. Такие базы, как RAAN, позволяют познакомиться с локальной историей из любой точки мира. Однако мы не хотим останавливаться на этом. В планах сделать выставки, рассказывающие об опыте местных самоорганизаций. И конечно, мы ориентированы на работу с исследователями: системное исследование об истории искусства новейших течений в Саратове еще не написано, но надеемся, что оно обязательно появится.

Арт-группа «Гильдия красивых». «Шествие в картинах» в День города Сочи. Сочи, 1996. Courtesy Фонд «Художественная среда Сочи»

Татьяна Уколова, архив «Художественная среда Сочи», Сочи

Последние двадцать лет я хожу на выставки современного искусства в Сочи и полуосознанно собираю эфемериды. В 2016 году я поступила в Краснодарский институт современного искусства, организованный командой ЦСИ «Типография» (внесен в реестр иноагентов. — Артгид), а позже на курсы кураторов и организаторов под руководством куратора Елены Ищенко. Мы обсуждали с ней возможные варианты работы с художественной историей Сочи. Тогда «Типография» уже собирала собственный архив. Стало понятно, что именно архивная работа может быть востребованной не только внутри города, но и за его пределами.

Это стало отправной точкой в появлении архива «Художественная среда Сочи»: моим выпускным проектом в «Типографии» было исследование архива «Гильдии красивых» — затем его показали в ГЦСИ во Владикавказе на фестивале «Может!», организованном группировкой ЗИП. В основе проекта лежит система персоналий, событий и проектов в Сочи, которые мы продолжаем связывать друг с другом.

У многих сложилось ощущение, что культурный ландшафт Сочи представляет собой выжженную землю. Однако та же «Гильдия красивых» — одна из самых самобытных и интересных групп 1990-х годов. Художник и поэт Даниил Да собрал и оцифровал внушительный архив «Гильдии» — по большей части фотографии, но также афиши, самиздатовские журналы и вырезки из газет. Огромную помощь в систематизации наследия оказал художник Олег Корчагин — яркий участник «Гильдии» и практически всех перформансов, акций и выставок группы. Повезло, что он прекрасно помнил даты и подробности событий. С ним мы буквально по крупицам стали восстанавливать локальную историю, иногда сопоставляя вместе несколько фотографий и, например, по одежде художников определяя, кто и в каком году какую выставку посещал. Так удалось выстроить хронологию большей части оцифрованного Даниилом Да архива. Позже архив дополнила участница «Гильдии» Ирэн Ильенкова: в частности, это материалы о легендарной акции «Высокое искусство» на борту самолета «Внуковских авиалиний», спецвыпуск журнала «Артель» — «порноГРАФИЧЕСКИЙ журнал» и другое. Большая часть видеозаписей, документирующих историю «Гильдии», хранится у архивариуса группы Александра Антонова.

Если говорить о точке отсчета в сочинской истории искусства, то все мои поиски приводят к началу 1990-х, то есть к первым художественным практикам «Гильдии красивых». Хотя представляют интерес отдельные художники, работавшие до 1990-х: в качестве примера можно привести концлагерные рисунки первого директора детской художественной школы Сочи Александра Ивановича Пахомова, который был узником лагеря Цайтхайн во время Второй мировой войны.

Арт-группа «Гильдия красивых». Акция «Уличные чтения». Сочи, 1990. Courtesy Фонд «Художественная среда Сочи»

В 1990-е же годы проходит несколько фестивалей современного искусства: Сочинский фестиваль современного изобразительного искусства 1994 года, который принято называть «Пограничные зоны искусства» (по заглавию одной из двух выставок), и Сочинский фестиваль современного изобразительного искусства 1995 года. Первый собрал не только местных художников из Сочи и Краснодара, но и авторов из Москвы. Второй — преимущественно южных художников от Ростова-на-Дону до Сочи. В 1995 году появляется российско-немецкий проект «Квадролог» — важнейший пример международных связей в обход обеих столиц, в рамках которого сочинские художники напрямую работали с авторами из Людвигсхафена-на-Рейне и Маннгейма, а также соседними городами немецкого региона Рейн-Неккар.

В 2010-х в Сочи появляется самобытная арт-группа «Станция»; по сей день ее курирует художница и преподавательница Екатерина Нестерова. После Олимпиады в 2015 году лекция художника Антона Польского в Сочи открывает альтернативный культурный проект Praxis — уникальный пример контркультурой деятельности, чье значение для города трудно переоценить. На сорока квадратных метрах цокольного этажа элитной «сталинки» под самым носом городской администрации лекции по марксизму перемежались встречами со священником и показами киноэкспериментов Харуна Фароки, а уже на следующий день тут же проходил своп для мамочек.

В десятые годы появляется еще несколько проектов: например, культурная лаборатория «23:59» и Центральный универсальный музей искусств. Случаются культурные интервенции вроде филиала петербургской галереи Anna Nova, появившейся к старту «Формулы-1» в Сочи. Некоторые из них — например, «Сочинская лаборатория видеоарта», основанная куратором Антонио Джеузой, — удачно приживаются на курорте. И конечно, нельзя не упомянуть самоорганизацию «Аэрарий», проделавшую путь от художественных экспериментов к кураторским и архивным практикам.

Сейчас я продолжаю работу над архивом, что называется, «вглубь» — прикладываю один к другому собственные и чужие воспоминания, фотографии и эфемериды, а также откапываю новые. Все это важнейшие артефакты, документирующие историю города и местных художественных процессов, однако они не всегда дают полное представление о прошлом. Поэтому я продолжаю встречаться с деятелями культуры и считаю, что, пока есть возможность, необходимо общаться с прямыми очевидцами событий. В этом смысле человек, собирающий архив, должен быть и журналистом, и интервьюером, и пытливым слушателем.

Публикации

Читайте также


Rambler's Top100