Эпоха Зельфиры

Недавно, 9 февраля, стало известно, что директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова оставляет свой пост в связи с «истечением срока трудового контракта». За восемь лет директорства Трегуловой у галереи появились и были реализованы новые амбиции, что определило статус и место этого музея на культурной карте не только столицы, но и мира. Новый уровень выставочных проектов, эндаумент-фонд, активное пополнение коллекции, несколько громких скандалов, которые стали для руководства Третьяковки не пятном на репутации или досадными эксцессами, а поводами для переосмысления своей деятельности и стимулами к изменению и развитию. «Артгид» опросил экспертов из музейной, научной и книжной индустрий, чтобы понять, как изменилась Третьяковская галерея при Трегуловой.

Зельфира Трегулова. © Государственная Третьяковская галерея. Источник: journal.masters-project.ru

Михаил Каменский, искусствовед

Зельфира Трегулова больше не директор Третьяковки. Для того чтобы мои последующие слова не звучали как подведение итогов, я хочу выразить надежду, что компетенции Зельфиры Трегуловой, профессионала и интеллигента, будут востребованы в полной мере и в ее жизни начнется новый творческий этап. Я благодарен ей за все сделанное и желаю успехов в ближайшей перспективе.

В музейной отрасли России Зельфира Трегулова стала одним из немногих управленцев, в которых гармонично сочетаются профессиональные знания историка искусства и амбиции куратора, помноженные на ум, талант, энергию конструктивного менеджера. Она прошла через все сложности общественного и исторического развития страны последних сорока лет. Ее школой были Всесоюзное художественно-производственное объединении им. Е.В. Вучетича, Пушкинский музей, Музеи Кремля и РОСИЗО. Реализовывать себя она начала как куратор выставок, немалую часть которых уже сегодня можно включить в золотую сотню музейных проектов рубежа веков.

На всех занимаемых должностях Трегулова стремилась с максимальной эффективностью применять уникальный инструментарий, отточенный на разных витках карьеры. Ее выделяло знание и уважение традиций музейной жизни и выставочной практики, совмещенных с острым чутьем и мгновенной реакцией на общественный запрос. Важно и то, что вплоть до недавнего времени приверженность стратегии максимальной музейно-выставочной экспансии гарантировало ей государственные понимание и поддержку на столичном, региональных и зарубежных культурных фронтах.

При существующем кадровом голоде, как только искусствовед переходит на позицию куратора и добивается успеха, ему очень трудно удержаться от соблазна сделать следующий шаг и занять должность директора. И когда такое случается, перед новоиспеченным культурным менеджером открываются ранее неведомые измерения политического свойства. Эти измерения не только таят в себе новые возможности, но и чреваты колоссальными рисками. Искусством навигации в таких условиях овладевает лишь тот директор музея, в котором инстинкты homo politicus развиты не хуже искусствоведческих, а внутренняя смелость позволяет идти вперед, невзирая на болезненные стрелы слева и справа. И это единственный залог карьерного долголетия.

Мы знаем, что подобных универсалов, в которых сошлись бы столь редкие профессиональные качества, в истории отечественной культуры совсем немного. И в основном это звезды советско-российского поколения — Ирина Родимцева, Ирина Антонова, Михаил Пиотровский, Елена Гагарина… Они оказались на своих должностях в силу профессиональных качеств и амбиций, а удержались — в силу врожденной или благоприобретенной политической интуиции.

Зельфира, без сомнения, попала в когорту директоров не случайно, а благодаря знаниям, полученным в ГМИИ, Музеях Кремля. Позднее она успешно применяла их в Третьяковке. И со многими задачами справилась — нашла общий язык и поддержку большей части научного коллектива галереи, сформировала эффективные кураторскую и менеджерскую команды. Мы пожинали результаты их коллективного труда: тому свидетельством внушительный список блокбастеров, которым сегодня гордится музей.

В 2015 году Трегулова стала директором Третьяковки на фоне разворота общеполитического курса России на Восток, причем в тот момент, когда этот новый курс был очевиден далеко не всем. И уж точно музейные директора не получали никаких четких инструкций в бушующем море даже не культурной, а большой политики и должны были полагаться лишь на свой внутренний компас. И этот навигатор в очередной раз указал Зельфире верное направление. Продвижение русской культуры широким фронтом на мировой арене было ею своевременно скорректировано, она стала одним из основных культуртрегеров России в Индии, Китае, странах Персидского залива и бывших советских республик Средней Азии и Закавказья. Ее отношения, в частности, с Узбекистаном вели к крупным и, в перспективе, успешным выставочным проектам, например, в сотрудничестве с Музеем искусств имени И.В. Савицкого в Нукусе. В этой роли она, разумеется, выступала от имени не столько Третьяковской галереи, сколько российского государства, действуя не как директор музея, а как культурный политик.

Когда корабль под названием «Россия» начал менять направление, поворачивая с Запада на Восток, не только изменилась география экспорта выставочных проектов, но и ужесточились требования к кодексу внутримузейного поведения. Трегулова много занималась и тем и другим, но для сохранения собственной стабильности, очевидно, требовалось гораздо больше усилий, посвященных отладке внутренних механизмов, периодически дававших сбой. Не частые, но регулярно случавшиеся инциденты, вызванные то хозяйственными, то вандально-криминальными происшествиями, получали широкое информационное освещение. Не хочу прослыть конспирологом, но резонанс в медиа (прежде всего в телеграм-каналах) порой напоминал искусно организованную кампанию, направленную против галереи и в конечном счете ее директора. Когда же на фоне СВО к режимным просчетам добавились политические претензии, связанные с составом выставок, а незадолго до истечения трудового контракта Зельфиры и с «соответствием постоянной экспозиции главного национального музея духовно-нравственным ценностям», стало очевидно, что атмосфера вокруг директора сгущается всерьез.

Несмотря на безусловные успехи выставочных проектов, высокую посещаемость, в момент принятия решения о продлении контракта на чаше весов, видимо, весомей оказались не аргументы в пользу профессиональных достижений руководителя федерального музея, а усталость людей, принимающих это решение, от негативного информационного фона вокруг галереи. На мой взгляд, именно этот фон стал одной из причин отставки Трегуловой, хотя она в полной мере получала поддержку авторитетнейшего Попечительского совета, пользовалась несомненным уважением как в профессиональной среде, так и среди представителей политического истеблишмента. Но с точки зрения власти, сложная ситуация, в которой находятся государство и общество, привела к необходимости поменять опытного искусствоведа, менеджера и политика на представителя другой части профессионального сообщества.

Сегодня на должность нового директора из короткого, но очень неоднозначного списка выбрана Елена Проничева, которую я знаю как успешного культурного менеджера, музейного работника, четкого и конструктивного руководителя. Искренне надеюсь, что совокупность этих качеств в значительной степени компенсирует отсутствие искусствоведческого образования. Тем более убежден, что в Третьяковской галерее ей есть на кого опереться. Я желаю Елене направить свою энергию на поддержку научного коллектива в тех проектах, которые только задумываются или уже находятся на стадии завершения.

Фрагмент экспозиции выставки «Авангард. Список №1. К 100-летию музея живописной культуры» в Третьяковской галерее. Москва, 2019. Источник: tatlin.ru

Елена Шарнова, искусствовед, доцент Школы исторических наук НИУ ВШЭ

Сегодня мы все узнали об отставке самого яркого из музейных директоров России. Среди моих коллег нет ни одного, кто отнесся бы к этому равнодушно. Казалось бы, Зельфира Трегулова совсем недолго занимала директорское кресло, но всего за восемь лет ей удалось превратить Третьяковку в самый динамичный и открытый миру музей России. Она редкий у нас пример директора, который является отличным, превосходно эрудированным историком искусства (в Европе это обычное дело), прекрасно осознает, что русское искусство — часть европейского, знает тенденции в области искусствоведения, очень хорошо понимает качество живописной формы.

Есть такая бюрократическая формулировка — «вклад в музейное дело». Попытаюсь расписать вклад Зельфиры Исмаиловны «по пунктам», в той последовательности, которая кажется важной сегодня.

– Она кардинально изменила образ постоянной экспозиции на Крымском валу, предложив новое прочтение русского искусства первой половины XX века. Третьяковка — едва ли не единственный российский музей, который осмысленно «вкладывается» не только в выставки, но и в постоянную экспозицию. Как итог — у самой непопулярной части коллекции (искусство первой половины XX века) появился свой зритель.

– Она оживила старые филиалы музея (Дом-музей Виктора Васнецова) и создала новые (Музей Павла и Сергея Третьяковых).

– Третьяковская галерея стала единственным в России музеем, достойно пережившим пандемию. Его онлайн-затеи собирали рекордные цифры просмотров. Речь в первую очередь о превосходных коротких роликах о шедеврах, с отличной операторской работой, когда зритель видит не «говорящие головы», а живописные приемы в картине. Также сыграло роль умение найти популярных медийных героев, выступивших участниками диалогов об искусстве (видео со Шнуровым и Хабенским).

– Произошел отказ от «авангардоцентризма». Это не значит, что галерея перестала проводить выставки, посвященные искусству авангарда. Однако теперь акцент делается на разнообразие стилей/периодов/персоналий (реализм, символизм, советский период и т. д.). Впрочем, лучшая за последние двадцать лет выставка авангарда тоже состоялась в Третьяковке («Авангард. Список №1»).

– Был найден новый подход к персональной выставке, когда в центре внимания оказываются не хрестоматийные работы, а та часть наследия художника, о которой знают в основном лишь специалисты (парижский период на выставке Роберта Фалька, поздний период на выставке Ильи Репина).

– Успешная пропаганда русского искусства в Европе. Проще всего возить по миру Малевича и русский «сезаннизм», но сейчас европейская публика впервые оценила «другое» русское искусство — например, живопись Ильи Репина (Париж).

– Прошли осмысленные эксперименты с дизайном выставок, когда куратор и дизайнер работают в диалоге.

– Появилось стремление вовлечь в работу максимальное количество сотрудников галереи разных поколений, дать им возможность осуществить свои идеи. Оказалось, что в музее много профессионалов, способных создавать оригинальные проекты.

На выставке «Валентин Серов. К 150-летию со дня рождения» в Третьяковской галерее. Москва, 2015. Фото: Екатерина Алленова / Артгид

Зинаида Бонами, музеевед

Известие о смене директора Государственной Третьяковской галереи совершенно неожиданно, прежде всего потому, что Зельфира Исмаиловна Трегулова — один из наиболее успешных за последние годы руководителей российских музеев, возможно, самый успешный. Плоды ее работы очевидны и наглядны. Кардинальным образом изменился масштаб выставочной деятельности галереи. И хотя создание популярных у публики выставок-монографий русских художников, будем справедливы, началось еще до ее прихода в музей, она перевела их в новый формат. Возник первый отечественный блокбастер — большая выставка Валентина Серова, побившая рекорды посещаемости. Прежде так было лишь с привозными проектами. Сотрудничество с известными отечественными и зарубежными дизайнерами преобразило достаточно сложное для экспонирования пространство на Крымской набережной. Третьяковская галерея проявила себя серьезным «игроком» в международном выставочном обмене, показав несколько исключительных выставок из зарубежных собраний. А это значит, что русское искусство в свою очередь оказалось в афишах других стран. Благодаря активной и умелой рекламной кампании имя музея на наших глазах стало заполнять собой городское пространство, завоевывая новых зрителей. Конечно, у каждой медали есть и обратная сторона: необыкновенный темп выставочной индустрии, ориентация на создание популярного «продукта» влияет на природу самого музея. Но сегодня это касается любой крупной музейной институции, сделавшей ставку на развитие, существенное увеличение посещаемости, а значит, и доходов.

Перечисление достижений Зельфиры Исмаиловны можно продолжить: территориальное укрупнение, прирост экспозиционных площадей, работа музея на малых столичных и периферийных площадках… Хочется, однако, сказать о другом. Новость об отставке директора Третьяковской галереи более всего поражает тем, что, как следует из сообщения «Национальной службы новостей», сама Трегулова узнала об этом из СМИ. И это существенно расходится с общепринятой процедурой смены директоров, сложившейся в мировой практике. Критерии назначения на должность, снятия с нее остаются полностью непрозрачны и не мотивированы для профессионального и зрительского сообщества. А между тем речь идет о так называемом национальном музее. Руководство им требует серьезной подготовки, длительного практического опыта, взвешенности, нахождения верного баланса. Задача исключительной сложности! Непродление контракта, изменение штатного расписания, оптимизация не раз в последние годы касались руководства крупных музеев и их сотрудников, становясь благовидным прикрытием недоброжелательства, личного соперничества, конкурирующих интересов. Заметим, что предыдущая смена директора Третьяковской галереи произошла в том же формате. Отдавший годы музейной работе профессионал получает жестокую психологическую травму, в большинстве случаев его карьера прерывается на пике опыта и возможностей. Ситуацию не назовешь цивилизованной в гуманитарном аспекте. Однако не противоречит ли это также и интересам самого государства, провозглашенной им культурной политике? К сожалению, получить ответ на этот вопрос от Министерства культуры в схожих обстоятельствах мне самой так и не удалось…

На выставке «Иван Айвазовский. К 200-летию со дня рождения» в Третьяковской галерее. Москва, 2016. Фото: Екатерина Алленова / Артгид

Михаил Гнедовский, кандидат исторических наук, доцент Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинка), член Постоянного комитета по этике ИКОМ

В позиции директора огромного музея, такого как Третьяковка, всегда есть вероятность стать пленником рутины. Ежедневный менеджмент и необходимость решать на ходу бесчисленные технические вопросы заслоняют большую картину, взгляд на музей с птичьего полета. В результате только кажется, что ты управляешь музеем, в действительности музей управляет тобой и сам дрейфует в ту или иную сторону по воле ветра и волн.

Зельфира Трегулова счастливо избежала такой ловушки. Сейчас это уже забылось, но свою деятельность в Третьяковке она начала с разработки стратегии и впоследствии никогда не теряла из виду масштабную траекторию развития музея. Это позволило провести галерею между Сциллой и Харибдой, не превращая ее в хипстерский музей, но и не теряя репутации музея народного. Третьяковка стала по-настоящему национальным музеем, институтом российского искусства и в то же время, благодаря освоению современных музейных практик, вошла в число международных гигантов.

Вспомним, что и само название «Третьяковка», заменившее советское «ГТГ», вошло в обиход при Зельфире Трегуловой — как и весь нынешний визуальный ряд, представляющий галерею в публичном пространстве. Но и внутренний PR, позитивная атмосфера внутри музея — так сказать, ниже ватерлинии — тоже, вполне закономерно, заслуга первого лица. Персональный стиль руководства — сочетавший искусствоведческую компетентность с пониманием социальной повестки и навыками цивилизованного общения — был тем камертоном, который в последние годы во многом обеспечил успех модернизации этого музея.

Фрагмент экспозиции выставки «Оттепель» в Третьяковской галерее. Москва, 2017. Фото: Евгений Алексеев. Источник: tretyakovgallery.ru

Борис Куприянов, издатель и публицист, соучредитель книжного магазина «Фаланстер»

Не будучи вовлечен в музейное сообщество, я говорю скорее как посетитель, и первое, что обязан констатировать: Зельфира Трегулова — суперпрофессионал. Она действительно вывела Третьяковскую галерею на новый уровень. Признаюсь, поначалу ее директорство меня раздражало, потому что первое, что было сделано, когда она пришла в музей (может, просто совпало), — большая пиар-кампания вокруг «Черного квадрата», под которым оказался вовсе не «Черный квадрат». Мне все это казалось неправильным, вредным и страшно бесило. Однако по прошествии восьми лет можно сказать, что права была Зельфира Исмаиловна, а не я со своим снобистским взглядом. В результате люди пошли в музей, и это замечательно. За минувшие годы там состоялось много хороших выставок. Третьяковка вернулась в общественную повестку, и это тоже личная заслуга Трегуловой.

Как частному лицу, мне может нравиться не все, что она делала. Тесно связанный с ЦДХ и ярмаркой интеллектуальной литературы «Non/fiction», там проходившей, я испытывал двоякое ощущение, когда ЦДХ прекратил свое существование, слившись с Третьяковкой, а «Non/fiction» переехал в другое место — может быть, и лучшее, но, тем не менее, не привычное. И все же могу сказать, что в России есть несколько руководителей музеев, которые сделали и делают уникальные вещи, изменяют вкусы и настроения огромного количества людей. Зельфира Трегулова, безусловно, одна из них.

Не так давно в Третьяковской галерее заработала гостиная «Арзамаса», где теперь проходят презентации книг. Музей в целом стал более открытым и важным культурным местом на карте Москвы. В конце концов, только после возрождения и глобальной эволюции Третьяковки смог появиться музейный маршрут, объединивший вместе с ней Музей «Гараж», ГМИИ им. А.С. Пушкина и «ГЭС-2».

Я не готов ответить на вопрос о том, кем должен быть руководитель государственного музея — искусствоведом, менеджером или и тем, и другим. Но точно могу сказать, что это должен быть человек, который любит свое дело, чувствует музей, понимает и хорошо знает искусство. Зельфира Трегулова свою работу любит, и ее любовь к Третьяковке передавалась зрителям.

Фрагмент экспозиции выставки «Ненавсегда. 1968–1985» в Третьяковской галерее. Москва, 2020. Фото: Юрий Кочетков / ТАСС

Юлия Тавризян, директор Пермской государственной художественной галереи

Зельфира Трегулова — потрясающий профессионал, вклад которого в развитие и обновление Третьяковской галереи трудно переоценить. Ее назначение в 2015 году принимали довольно настороженно, но быстро стало очевидно, что она управленец высочайшего уровня и умеет эффективно устанавливать связи и вовне, и внутри страны. Трегулова очень хорошо понимает, как осуществляется межмузейное взаимодействие, прекрасно знает контекст, обладает огромной насмотренностью и пониманием того, что искусство и музейные ценности не сосредоточены в столицах, а более или менее равномерно распределены по всей стране. Это было важно как для Пермской художественной галереи, так и для других региональных музеев, которые никогда не видели проявлений снобизма со стороны Трегуловой и которые в последние годы принимали участие во всех инициированных Третьяковкой выставках-блокбастерах.

Трегулова подходила к музею как к цельному организму, понимая, что он является не набором предметов и сервисов (вроде кафе и wi-fi), а системой взаимоотношений. В частности, она обладает острым чувством посетителя, которого стремилась сделать соучастником, равноправным партнером музея. При этом ориентация на посетителя нисколько не роняла уровень научной работы, качества создаваемых проектов, а наоборот — поднимала его на недосягаемую высоту. За минувшие восемь лет, наверное, все самые крупные российские выставки, знаковые и значимые, проходили именно в Третьяковской галерее.

Стоит упомянуть и о региональной политике музея. Когда более двадцати лет назад Михаил Пиотровский впервые употребил слово «экспансия», говоря о создании филиалов Эрмитажа, это многих шокировало: в музейной среде не принято было выражаться так агрессивно. Однако в контексте Третьяковской галереи «экспансия» имела совсем другой характер. Это было не только присутствие музея в других городах России, но и создание разных центров притяжения внутри Москвы: реформа входящих в состав галереи малых музеев, развитие Новой Третьяковки, которая приросла западным крылом. Это свидетельствовало об осмысленной комплексной работе и превращало музей в сложную экосистему.

Я желаю новому директору Третьяковской галереи сохранить установленные при Зельфире Трегуловой связи и уровень развития, а также понимания, что музей — не собрание разного рода предметов, а целостная система, которую сложно создать, но легко разрушить.

Читайте также


Rambler's Top100