Рынок работ Кандинского:

Рынок произведений Василия Кандинского строится на дефиците предложения: подавляющее большинство его работ давно осело в музейных и частных собраниях, а посему значительные произведения появляются на торгах относительно редко. Именно поэтому ожидания аукционных домов от продаж «отца абстракционизма» оправдано велики: например, предмет этой статьи, картину «Красный круг» (Le Rond Rouge, 1939) аукционный дом Christie’s представил топ-лотом мартовского вечернего аукциона искусства XX–XXI веков, назначив эстимейт $14,1–20,8 млнРаботы продавались как за фунты стерлингов, так и за доллары, в зависимости от места проведения аукциона. В тексте для удобства сравнения все цены приводятся в долларах, фунт переведен в доллар по актуальному на дату совершения сделки курсу. За весь охваченный статьей период курсы этих валют друг к другу не претерпели серьезных изменений, поэтому ситуации, когда падения или взлеты цен на работы Кандинского были бы связаны с укреплением или ослаблением фунта относительно доллара, исключены..

Если сравнить рынок произведений Кандинского и, например, Марка Шагала, мы увидим, что второй представлен на торгах несопоставимо шире: только за третий квартал 2025 года насчитывается 42 продажи его работ, что делает Шагала лидером по количеству лотов среди представителей русского авангарда за рубежом. Но, в отличие от работ Кандинского, произведения Шагала редко преодолевают планку в несколько миллионов долларов (средняя цена на них составляет $133,6 тыс.). К тому же Шагал оставил после себя огромный корпус графики, литографий, монотипий и театральных работ, которые ликвидны в нижнем ценовом сегменте ($0,5–2 тыс. за небольшую вещь на бумаге) и, соответственно, обеспечивают массовость его продаж. Кандинский же принадлежит к узкой когорте имен музейного уровня, которые редко появляются на аукционах, но формируют значительную часть годового оборота русского искусства.

Михаил Каменский: В рейтингах самых продаваемых художников Кандинский периодически перемещается с одной позиции на другую: с 2000 по 2025 год он находился в пределах первой сотни [продаваемых художников], но в 2017 году занимал 21-е место, а сегодня находится на 65-м. Однако эти скачки то вверх, то вниз ни о чем не говорят, потому что привлекательность этого автора и то, сколько за него готовы платить, определяется не столько покупательским спросом, сколько предложением на рынке. А рынок [работ] Кандинского ограничен, шедевры на нем встретить сложно — они всегда объект азартной охоты. Если появляются произведения, которые относятся к наиболее востребованным периодам творчества художника (а это, конечно, десятые, иногда двадцатые годы XX века — баварские пейзажи Мурнау, первые абстракции), то это всегда вызывает огромный интерес и практически всегда продается дорого.

Аукционный рекорд Кандинского — $44,8 млн — был установлен в марте 2023 года на Sotheby’s продажей работы «Вид Мурнау с церковью II» (Murnau mit Kirche II, 1910). А вот выставлявшийся в марте 2026 года «Красный круг» (Le Rond Rouge, 1939) ушел «всего» за $16,8 млн. Но с чем связан ценовой разрыв между этими произведениями?

Картина «Вид Мурнау с церковью II» считается ключевой для завершающего этапа периода Мурнау Кандинского — свидетельством его первых решительных шагов от фигуративного экспрессионизма к абстракции. В 1910 году формируется новый язык художника: упрощаются формы, уходит перспектива, обретают самостоятельность цветовые поля, появляется эффект «парения» отдельных элементов живописной композиции. Но к дорогостоящему приобретению покупателей (или, возможно, инвесторов) подтолкнула не только принадлежность работы к революционному сдвигу в европейском авангарде: свою роль сыграл и ее трагический провенанс.

Изначально полотно принадлежало еврейской чете коллекционеров — Зигберту и Йоханне Маргарете Штерн. Зигберт умер в Берлине в 1935 году, а Йоханна Маргарете погибла в Освенциме в мае 1944-го. До депортации в концлагерь она успела вывезти часть своей коллекции в Нидерланды и там продать, но «Вид Мурнау с церковью II» оставила себе: полотно было передано на сохранение арт-дилеру Миртелю Франку. После войны выяснилось, что Франк входил в ближайшее окружение австрийского искусствоведа Каетана Мюльмана, который в первой половине 1940-х годов занимал пост «специального представителя по охране художественных ценностей на бывших польских территориях», то есть занимался каталогизацией и изъятием в пользу Третьего Рейха наиболее значимых произведений из польских собраний. В 1944 году Миртель Франк потерял покровительство Мюльмана и, опасаясь депортации, провел последние месяцы войны в укрытии. Вторая половина 1940-х — белое пятно в провенансе картины. Известно лишь, что в 1951 году она оказалась в собрании Музея Ван Аббе в Эйндховене, который приобрел ее у австрийского дилера Карла Легата. Последний, в свою очередь, настаивал, что «Вид Мурнау» достался ему от дочери человека по имени А. Кауфман (существует мнение, что, перед тем как перейти на нелегальное положение, Франк позаботился о судьбе картины, передав ее «добропорядочному семейству»). Уже в 2022 году Музей Ван Аббе в рамках реституции вернул «Вид Мурнау» законным наследникам семьи Штерн.

По сравнению с творческим прорывом начала 1910-х пришедшийся на 1933–1944 годы поздний период Кандинского (его также принято называть «парижским») характеризуется зрелой абстракцией с органическими мотивами, биоморфными формам и сюрреалистическими элементами. «Красный круг» принадлежит именно к нему: полотно было написано весной 1939 года, после того как покинувший в 1933 году нацистскую Германию Кандинский поселился вместе с женой Ниной в богатом парижском пригороде Нёйи-сюр-Сен. Последнее десятилетие своей жизни художник провел в импровизированной студии, устроенной в гостиной квартиры на бульваре Сены, 135. О феномене круга Кандинский размышлял еще в 1935 году в статье для художественно-литературного журнала Cahiers d’Art: «Красный круг стоит прочно, сохраняет свою позицию, поглощен собой. Но он одновременно прогуливается, поскольку хочет обеспечить себе все другие позиции — таким образом излучается, преодолевая все препятствия, в самый дальний угол. Гром и молния одновременно. Страстное „Вот я“. Прекрасен круг»Цит. по: Lindsay K. C. и Vergo P. Kandinsky: Complete Writings on Art. NY, 1994. P. 781.. Работа оставалась в личном собрании художника до смерти Кандинского в 1944 году, после чего перешла его вдове Нине. Далее «Красный круг» несколько раз менял владельцев: в 1946 году он был приобретен парижской галереей René Drouin, откуда попал в нью-йоркскую Sidney Janis Gallery, а затем в Galerie Maeght в Каннах. В 1961 году полотно перешло в руки цюрихского коллекционера Густава Цумштега, который через 15 лет, весной 1976 года, выставил его на аукцион Christie’s (тогда цена продажи составила $167,4 тыс.). С 2002 по 2018 год «Красный круг» экспонировался в рамках музейного займа в лондонской галерее Курто, но в конце концов был выставлен на аукцион Sotheby’s и продан за $20,62 млн. Следующие восемь лет картина провела в очередной частной коллекции, после чего снова оказалась на торгах (Christie’s), но так и не смогла оправдать ожидания продавцов и обновить в большую сторону результат 2018 года. Впрочем, этого можно было ожидать. Если в 2018 году эстимейт работы составлял $18–25 млн, то в марте 2026-го — около $13,9–20,5 млн. Оценка снизилась примерно на 18–20%, сам аукционный дом решил переосмыслить значение картины спустя восемь лет.

Снижение цены продажи «Красного круга» в 2026 году по сравнению с 2018-м специалисты объясняют отсутствием драмы в его провенансе, а также тем, что парижский период Кандинского, к которому относится полотно, не считается революционным в его творчестве. Как было отмечено выше, в глазах коллекционеров ранние вещи художника обладают бо́льшей художественной и исторической ценностью. Это мнение подтверждает и рекорд 2023 года, когда «Вид Мурнау с церковью II», образец как раз переходного периода, достиг рекордного ценового значения, до сих пор непревзойденного.

Правда, случается, что работы «отца абстрактного искусства» не находят своего покупателя. Так произошло с полотном «Черное увеличение», написанным в 1927 году, в период преподавания Кандинского в школе Баухаус: лот с эстимейтом $1,9–2,5 млн не смогли продать на вечернем аукционе Modern & Contemporary Sotheby’s в марте 2024 года в Лондоне. Причем речь шла уже о шестой неудачной попытке продажи этого произведения.

Михаил Каменский: Основанное в 1979 году в Париже женой художника Ниной «Общество Кандинского» на протяжении многих десятилетий ставило перед собой важнейшие задачи: популяризацию наследия, то есть организацию выставок, публикацию исследований, посвященных творчеству Кандинского, и научную систематизацию — публикацию полных сводов произведений, так называемых каталогов-резоне. Как ведущая научно-исследовательская организация, занимающаяся творчеством Кандинского, Общество обладало неоспоримым авторитетом, и сам факт включения или невключения произведения в каталог-резоне был равносилен подтверждению или не подтверждению подлинности картин и рисунков Кандинского. Руководили этой работой выдающийся эксперт, искусствовед Вивьен Эндикотт Барнетт, а также директора трех музеев, основных обладателей наследия художника — Центра Помпиду, Ленбаххауса в Мюнхене и Музея Гуггенхайма в Нью-Йорке. В какой-то момент составители пришли к выводу, что свод включенных в каталоги произведений является исчерпывающим.

Существенно и то, что на протяжении нескольких десятилетий Общество было главным распорядителем имущественных авторских прав на произведения художника. Но согласно законодательству, по истечении семидесяти лет после смерти автора имущественные права переходят в общественное достояние. Таким образом, в 2015 году Общество потеряло контроль над коммерческим использованием авторских прав, то есть над использованием изображений произведений художника, что лишило его основного источника дохода, необходимого для научной и издательской деятельности. После выполнения Обществом своих основных задач его дальнейшее существование стало бессмысленным, и оно прекратило работу. Для художественного рынка это означает, что появление на нем подлинного произведения Кандинского, не включенного в каталог-резоне, невозможно. Такое формальное отсечение не охлаждает, а, наоборот, подогревает рынок. Получается, что так как открытия новых подлинных работ Кандинского заведомо невозможны, то уже включенные в каталог-резоне произведения будут только расти в цене.

С наследием Кандинского не часто, но случаются неожиданные коллизии. Так, в 2005 году вышла монография искусствоведа и профессора МГУ Валерия Турчина «Кандинский в России», опубликованная в Москве сразу на двух языках. В ней автор представил десятки ранее неизвестных живописных полотен и акварелей, приписываемых Кандинскому, многие из которых были снабжены сертификатами Третьяковской галереи и других российских экспертных организаций. Но ни одна из этих работ не входила в каталоге-резоне Общества Кандинского. Турчин, участник образованного в 2004 году в Москве Общества почитателей искусства Василия Кандинского, объяснял появление ранее невиданных произведений возможной утратой их в хаосе революции и Второй мировой войны. Судьба этих новоявленных работ неизвестна, в музейный оборот они не вошли.

Сегодня подобные спорные ситуации чаще всего разрешают с помощью новейших экспертных методов, построенных на технологиях ИИ. Пример тому — состоявшийся в Кельне в ноябре 2020 года международный симпозиум, приуроченный к выставке «Русский авангард в Музее Людвига: оригинал и подделка» (Russische Avantgarde im Museum Ludwig — Original und Fälschung), где эксперты из разных стран обсуждали проблему подлинности произведений русского авангарда в мировых собраниях. Симпозиуму предшествовала комплексная экспертиза 49 из 100 работ, представленных в Музея Людвига, 22 из которых оказались подделками (среди них произведения, ранее атрибутированные Гончаровой, Редько, Розановой и Суетину).

Михаил Каменский: Без всякого сомнения, будущее за технологиями, основанными на ИИ-обработке баз изображений и физико-химических параметров эталонных произведений конкретных мастеров. Но речь идет именно о том, что ждет нас в будущем, потому что, боюсь, уровень погрешности пока слишком высок. Поэтому сегодня все еще требуется комплексное исследование, совмещающее в себе традиционный технологический подход и ИИ-анализ изображений — сейчас лишь такое сочетание может давать надежду на корректность выводов, да и то только если они совпадут. К сожалению, пока что бывают противоречивые результаты.

На сборе эталонов для ИИ-анализа сегодня сосредоточены лишь две компании: Art Recognition в Цюрихе и Oxford Authentication в Лондоне. И они, как я понимаю, считают корректным делать однозначный вывод только лишь при совпадении результатов традиционных и инновационных видов экспертизы. Если в ходе исследования выявлено произведение искусства, вызывающее сомнение, то оно, в зависимости от градуса сомнения, либо насовсем удаляется из музея, либо оказывается в режиме карантина. Но я должен заметить, что пока не слышал ни о каких пионерских методиках по выявлению подделок или подтверждению всплывших из небытия работ именно Кандинского. Скорее все вышеописанное касается, например, живописи Малевича.

В последние месяцы рынок работ Кандинского заметно поредел: на торги выходит в основном графика, а крупная живопись появляется редко, и до рекордных результатов прошлых лет дело пока не доходит. Тем не менее май 2026 года принес сразу две живописные работы, относящиеся к разным временным полюсам наследия художника. 19 мая на вечерних торгах модернизма Sotheby’s, закрывшихся результатом в $304 млн при продаже 98% из 45 лотов (более чем вдвое выше эквивалентных ноябрьских торгов), за $14,5 млн ушла картина периода Баухауса «Красная глубина» (Rote Tiefe, 1925). В 1926 году она экспонировалась на Международной выставке современного искусства в Бруклинском музее.

Днем ранее, 18 мая, Christie’s на торгах коллекции Арнольда и Джоан Сальцман продал «раннего Кандинского» — полотно под названием «Утро» (Morgenstunde, 1907) за $8,6 млн при эстимейте $6–8 млн. Это редкая «сказочная» работа художника: на темном фоне цветными мазками, словно кусочками смальты, «выложена» сцена у стен волшебного города, отсылающая к русскому фольклору и былинам, которыми Кандинский вновь увлекся в парижские годы рядом со своей спутницей, художницей Габриэле Мюнтер.