«Искусство не родится в один день, искусству нужна жизнь и нужно прошлое, никакое искусство не живет без традиций. Где наши традиции?» Эти слова Николая Пунина, сказанные в 1916 году, будут актуальны всегда. В них — желание понять историю развития искусства как непрерывающуюся линию, способную видоизменяться, но сохранять преемственность, обусловленную доминирующим в культуре чувством формы. Так, конструктивист Владимир Татлин, как это ни парадоксально для него, продолжает иконописную линию даже не стилистически или иконографически, но самим отношением к материалу, предметности, фактуре. И если для русского авангарда идея национального искусства оказывается живительной — и Михаил Ларионов, и Наталия Гончарова, Владимир Татлин, Казимир Малевич, Павел Филонов видят в иконописи и народном искусстве истоки своего творчества, — то в современной ситуации все обстоит совершенно иначе. Категория «национальное искусство» оказалась поставленной под вопрос на последней Венецианской биеннале, где национальные павильоны представляли художники из других стран. Интернациональная среда обрела номадический характер, когда художники из разных стран могут с легкостью интегрироваться в местный контекст, поскольку говорят на одном языке современного искусства.
Сетевой информационный взрыв, произошедший за последние десять — пятнадцать лет, сделал саму постановку темы традиции по отношению к молодым художникам практически невозможной или же непродуктивной. Искусство сейчас растворено в бесконечной иконосфере образов, заполонивших сетевое пространство. Художник, кажется, волен выбирать то, что считает для себя актуальным, соотносимым с его темпераментом, амбициями, вкусом и художественными предпочтениями.
В современном искусстве Петербурга нет проблемы традиции, поскольку в большинстве случаев молодые художники органично включаются в интернациональный режим взаимодействия на уровне обучения, обменов, грантов, участия в выставках, биеннале. Эта интернациональная система функционирует относительно недавно — последние десять лет. Во всяком случае, развитие глобальной компьютерной сети и интеграция в нее стран Восточной Европы, Азии и Африки позволили действительно разомкнуть границы. Локальный контекст как будто перестал быть актуальным, вопросы национальной или же местной идентичности не занимают больше российских художников так остро, как это было еще в 1990-е годы. Тем не менее в Петербурге — с неизбежностью для города с богатой культурной мифологией и традициями — сохраняются свои привязанности к тем или иным тропам и топосам, что сообщает нечто общее и цельное петербургскому художественному сообществу.