Высшие художественно-технические мастерские в Москве просуществовали всего лишь десять лет — с 1920 по 1930 год, но остались в истории как один из самых масштабных образовательных экспериментов. Из стен этого учреждения вышли дизайнеры, архитекторы, керамисты, текстильщики и другие художники, готовые пересоздавать искусство на основаниях, не имеющих ничего общего с традициями прошлого. И еще до расформирования мастерских идеи новой художественной педагогики были подхвачены далеко не только столичными образовательными учреждениями. Но в исследовательской литературе этому явлению уделяется досадно мало внимания. До сих пор самым крупным проектом, посвященным казанской школе эпохи авангарда, остается выставка «АРХУМАС. Казанский авангард 20-х», состоявшаяся в московской галерее «Арт-Диваж» в 2005 году. Между тем в Казани тоже шел процесс интенсивных творческих поисков и формировался новый подход к эстетике быта, городской среде и производственному искусству.
Как и ВХУТЕМАС, казанский АРХУМАС появился на свет и оформился в период, когда между авангардом и революцией еще можно было поставить знак равенства. Школы такого типа во многом стали ответом на вызовы времени, а время в лице наркома просвещения Анатолия Луначарского призывало художников «способствовать пересозданию материального быта»: «Промышленность может дать лишь то, что произведено художником… Это значит, что художник должен взвесить на весах своего вкуса и создать такие образцы одежды, обстановки и жилища, которые были бы приемлемы для пролетариата, которые отвечали бы его умонастроению, отличались бы в то же время дешевизной материалов и могли, благодаря своей несложности, быть производимы в массовом масштабе». Производственное искусство в этот период только начало постепенно оформляться как самостоятельное направление, а потому перед педагогами стояла поистине нетривиальная задача — научить тому, чего еще нет.
