Анатолий Стригалев о синтезе искусств

25 февраля 2015 года умер историк архитектуры, исследователь архитектуры русского авангарда и конструктивизма Анатолий Стригалев. В память о нем «Артгид» публикует одну из его ранних статей (1963), опубликованную в журнале «Декоративное искусство» и посвященную перспективам советской архитектуры и монументально-декоративного искусства.

Мозаика Дворца пионеров на Ленинских (Воробьевых) горах в Москве. Художники Е.М. Аблин, А.А. Губарев, И.И. Лавров-Дервиз, Г.Г. Дервиз, И.В. Пчельников, И. Дробышев, А.В. Васнецов, В.Б. Эльконин. 1962. Фото: Екатерина Алленова/Артгид

Декоративное искусство, 1963, № 2. С. 2–3.

Анатолий Стригалев о синтезе искусств

Наша архитектура несомненно стоит на правильном пути. Как и всякая большая архитектура, сегодняшняя архитектура имеет неисчерпаемые возможности для создания синтетических произведений искусства. Обычно при подъеме какого-нибудь вида науки, техники или искусства развиваются и смежные с ними области, поэтому я думаю, что монументальная живопись и скульптура станут в самом недалеком будущем одним из наиболее массовых и ведущих видов изобразительного искусства вообще.

Я не могу назвать всех отличительных черт современного синтеза, но главным мне кажется следующее: монументальное произведение в современном архитектурном сооружении должно соотноситься не столько с архитектурным телом, сколько с архитектурным пространством. Хочу, чтобы меня правильно поняли: современное здание рациональное и легкое по конструкции, оно не имеет больших запасов толстой инертной массы, его тектоника не предусматривает мест (таких как ниши, фронтоны и т. п.) для скульптуры, его поверхности не расчленяются колоннами, пилястрами и другими ордерными элементами, в нем отсутствуют плоскости плафона и другие традиционные места для живописи. Таким образом, отпадают многие привычные формы связи архитектуры с монументальными искусством. С другой стороны, современная архитектура старается в наружном виде выявить внутреннюю структуру сооружения: фасадная архитектура все больше заменяется объемно-пространственными решениями. Особенно возрастает значение взаимодействия архитектурных пространств при комплексной застройке, то есть при градостроительном подходе к задаче.

Монументальная роспись — часть архитектурного сооружения — не может быть решена подобно традиционной станковой картине, представляющей условно ограниченное со всех сторон «окно» в некое иллюзорное пространство, принципиально не связанное с архитектурным. Монументальная роспись воспринимается со многих точек зрения, во многих ракурсах, с разного расстояния, и, чтобы выдержать это, она должна быть простроена по своим строгим пространственным законам. То же относится к цвету, законы восприятия которого в архитектуре должны остро чувствоваться монументалистом.

Дворец пионеров на Ленинских горах в Москве. Архитекторы Виктор Егерев, Владимир Кубасов, Феликс Новиков, Борис Палуй, конструктор Юрий Ионов. 1959–1962. Архивное фото. Courtesy Институт модернизма, Москва

Для развития синтеза архитектуры и скульптуры важно, по-моему, во-первых, отказаться от взгляда на памятники как на ведущий вид монументальной скульптуры, во-вторых, широко осваивать разнообразные материалы (камень, сталь, алюминий и особенно новые сорта высококачественного бетона, обладающего замечательными свойствами для использования в пластическом искусстве) и, в-третьих, больше обращать внимания на композиционную, а не только тематическую связь скульптуры с архитектурными пространствами — именно в этом залог успеха.

Веками существует ряд традиционных архитектурно-скульптурных типов монументальных произведений: обелиск, триумфальная колонна, арка и т. д. Когда-то они возникли как художественная трансформация головокружительных для своего времени технических достижений строительного дела. Теперь эти формы произведений давно стали традиционными. Мне кажется, что в наше время, в век бурного расцвета строительной техники, не могут не быть плодотворными поиски новых форм архитектурных монументов, являющихся художественным отражением достижений и особенностей строительной техники сегодняшнего дня.

Дворец пионеров на Ленинских горах в Москве. 1959–1962. Интерьер. Архивное фото. Courtesy Институт модернизма, Москва

Из практики синтеза последних лет мне нравится Дворец пионеров. Одна из важнейших причин успеха этого произведения — совместная работа архитекторов и художников начиная с ранних стадий проектирования. На мой взгляд, этот успех выражается, во-первых, в насыщенном содержании монументальных произведений и в большом диапазоне этого содержания, во-вторых, в целом есть впечатление единства всего ансамбля и разных произведений.

Кроме Дворца пионеров хочется отметить очень удачный мемориальный ансамбль в литовской деревне Пирчюпис, к сожалению, еще не завершенный.

Весьма способствует, с моей точки зрения, воспитанию общественного вкуса практика введения монументального искусства в предприятия общественного питания. Примеров этому много. Можно назвать оформление кафе «Тарту» в Каунасе, «Таурнас» в Вильнюсе, «Дружба» в Москве и других.

Неверный подход к синтезу обнаружили, по-моему, и авторы проектов* оформления новосибирского годка Академии наук: при поисках интересных решений и выразительных современных форм они игнорировали, по существу, конкретную архитектуру, в результате чего получилось нечто похожее на выставку монументальных произведений на открытом воздухе.

Анатолий Анатольевич Стригалев, архитектор 

* Публикуется в орфографии и пунктуации оригинала. По мнению редакторов «Артгида», последний абзац свидетельствует о небрежном купировании части текста редакторами журнала «Декоративное искусство».

«Артгид» благодарит историка архитектуры Анну Броновицкую и Институт модернизма за помощь в подготовке материала. 

 

Публикации

  • Конструктивизм в архитектуре

    Вызвавшая бурную и агрессивную полемику в прессе начале 1930-х годов статья архитектора и теоретика конструктивизма Романа Хигера о методе функционального творчества и основных принципах новой архитектуры.

  • Функционализм не наш стиль

    Каким должен быть новый быт ставшего советским человека? Какими — искусство и архитектура? Это активно обсуждалось в советской прессе конца 1920-х — начала 1930-х годов. Сегодня мы обращаемся к фрагменту дискуссии вокруг функционализма в архитектуре.

  • Против мавзолея

    Сегодня трудно представить себе, какие горячие споры велись в 1920-е годы вокруг строительства мавзолея Ленина — последнего пристанища вождя мировой революции. Форма мавзолея многим казалась архаичной и чуждой новой советской действительности.

Коммментарии

Читайте также


Rambler's Top100