Олеся Туркина: «Случилась провокация»

7 марта 2013 года в Музейно-выставочном центре «Рабочий и колхозница» открылась выставка «Международный женский день. Феминизм: от авангарда до наших дней». Вскоре социальных сетях появились сообщения о цензуре на выставке и о том, что из экспозиции кураторами были изъяты работы художницы Виктории Ломаско. Сама Ломаско в своем Фейсбуке описала ситуацию так: «Мне вернули рисунок с изображением радужной колонны, рисунок с колонной националистов, кричащих: “Pussy Riot — на помойку!”, и портрет пенсионерки, которая хочет участвовать в панк-молебнах. Кураторы выставки объяснили, что любое упоминание Pussy Riot на сегодняшний день опасно. Оставшийся четвертый безобидный рисунок с коммунисткой Капиталиной Ивановной прокомментировала куратор “Международного женского дня” Наталья Каменецкая: “Рисунок очень низкого качества. Эта работа для “Феминистского карандаша”, а не для выставки». Анна Матвеева специально для «Артгида» обратилась за комментариями к одному из кураторов выставки — историку искусства Олесе Туркиной, чтобы узнать ее версию произошедшего.

Слева направо с работой группы Guerrilla Girls «Неужели женщины должны быть голыми, чтобы попасть в Музей Метрополитен?» (1989–2012): стрит-артистка Микаэла, координатор выставки Екатерина Усова, Надежда Плунгян и Олеся Туркина. Монтаж выставки «Международный женский день. Феминизм: от авангарда до наших дней», 6 марта 2013 года, «Рабочий и колхозница», вестибюль. Источник: facebook Олеси Туркиной

 Анна Матвеева: Олеся, без эмоций, по фактам, что случилось с выставкой в «Рабочем и колхознице»?

Олеся Туркина: Случилась провокация. Иного слова не подберу. Подготовленная и заранее продуманная провокация. Выставку мы делали в течение полугода, в нее вошли работы классиков современного искусства, осмысляющих гендерные проблемы, в том числе Марты Рослер, Орлан, Guerrilla Girls. Когда мы занимались подготовкой проекта, то столкнулись с тем, что феминизма в России на самом деле все боятся. Что никто из предполагаемых спонсоров — женских журналов, компаний, производящих товары для женщин — не захотел ее поддерживать, и что делать ее придется фактически на свои деньги. Зато нам очень помогли посольства и консульства, они помогли привезти работы своих художников; и самое главное — художницы, безвозмездно предоставившие свои работы. Не хвастаясь скажу, что, на мой взгляд, выставка удалась, получилась сильной.

Но, постольку мы хотели впервые показать в исторической перспективе феминистское искусство Востока и Запада, то решили сделать и раздел о современном феминистском активизме в России. Предоставить нам материалы для этого раздела взялась Надежда Плунгян. Вместе с ней мы отобрали работы художниц Виктории Ломаско, Маши Умной, стрит-артистки Микаэлы. Микаэла сделала великолепные трафареты с портретами народоволок. Маша — несколько объектов из ткани в виде хоругвей. А от Ломаско предполагалось выставить работы из серии «Хроники сопротивления» о событиях 2011–2012 годов. Мы заранее получили фотографии этих работ, они напечатаны в каталоге.

 

Виктория Ломаско. Космонавты. Из документального цикла «Хроники сопротивления». 2012. Courtesy автор. Эта работа, по словам куратора Олеси Туркиной, была изначально отобрана на выставку, но так и не предоставлена кураторам. А.М.: Это были работы, связанные с процессом Pussy Riot?

О.Т.: Нет, это были совсем другие работы. В том все и дело. Когда картинки уже ушли в каталог, на монтаж выставки Надя Плунгян неожиданно принесла работы Ломаско, которые мы не отбирали для экспозиции, — те самые, с Pussy Riot, которые уже растиражированы в СМИ в связи с этой историей. Сама Виктория была на тот момент не в Москве, как заявила Плунгян. Работы были другие, это были всего четыре рисунка. И когда мы их увидели, то поняли, что это, во-первых, не то, что планировалось, а во-вторых, единственная из выбранных нами работ — очень маленькая и будет смотреться крайне бледно на фоне экспозиции, она совершенно терялась рядом, например, с теми же трафаретами Микаэлы. Мы поняли, что полноценно представить автора не получится, попробовали, чтобы не терять его уж совсем, повесить хотя бы одну работу — рисунок «Капиталина Ивановна», но и он в экспозицию не вписался. Тогда мы сказали Наде Плунгян, что эти рисунки в экспозицию не вписать, тем более что изначально предполагалось выставить другие. К моему удивлению, Надя этой новостью, кажется, осталась довольна, она ушла с улыбкой. А дальше вы знаете. Еще до вернисажа выставки появились сообщения о «цензуре» и «репрессиях», на вернисаже распространялись листовки о том, что работы сняты, опять же про «репрессии», и все это, конечно, «под именем Pussy Riot».

Поэт Дмитрий Черный на вернисаже выставки «Международный женский день. Феминизм: от авангарда до наших дней» демонстриует работы Виктории Ломаско, которые, по словам художницы, были по цензурным соображениям изъяты из экспозиции. Фото: Влад Чиженков А.М.: Вы считаете, что все это было заранее продумано?

О.Т.: Считаю. Я рассматриваю эту историю как подготовленную манипуляцию, начиная с того, что нам на монтаж принесли не те работы, о которых мы договаривались, и заканчивая этими листовками: сверстать и напечатать двусторонние листовки ведь тоже требует пусть и небольшого, но времени. Я вижу здесь продуманную провокацию.

А.М.: Вы раньше были знакомы с Надеждой Плунгян и ее деятельностью?

О.Т.: Нет. Я не очень знала, что это за исследовательница, — мне было известно, что она занимается историей феминистского движения межвоенного периода. Она написала нам статью в каталог — должна сказать, что это единственная статья в каталоге выставки, за которую мне стыдно. Меня насторожили ее слова именно о деле Pussy Riot: Плунгян пишет, что Pussy Riot избегали контакта с феминистскими активистками, что они перетянули на себя внимание либеральных медиа и художественных журналов, чем отвлекли внимание от собственно феминистских проблем. А теперь получается, что она же манипулирует их именем, чтобы завоевать внимание СМИ. Я впервые сталкиваюсь с таким. Да, мы взяли на себя риск привлечь Плунгян к каталогу и выставке, но мы не обязаны подчиняться открытому шантажу.

 

Виктория Ломаско. Радужная колонна. 6 мая 2012. Courtesy автор. Одна из работ, изъятых, по словам художницы, по цензурным сооражениям из экспозиции выставки «Международный женский день. Феминизм: от авангарда до наших дней»А.М.: Олеся, сразу, чтобы не было недоговоренностей: музейно-выставочный центр «Рабочий и колхозница» — это ведь муниципальный зал?

О.Т.: Да.

А.М.: Возможно, у руководства зала есть свои цензурные соображения насчет экспозиций, ведь они финансово и политически зависят от мэрии?

О.Т.: Марина Лошак, когда мы с Натальей Каменецкой впервые предложили ей сделать такую выставку, сразу нам сказала, что заинтересована в ней только в том случае, если она будет радикальной. Так что наоборот, мы отбирали наиболее острые работы. Никакой цензуры или самоцензуры на выставке «Международный женский день» нет.

А.М.: А что это за слова «здесь выставка, а не будуар», которые, как пишет Ломаско в Фейсбуке, вы произнесли, возвращая ей рисунки?

О.Т.: А, они были связаны с работами Маши Умной. Я уже говорила, что она принесла две работы из текстиля в виде хоругвей. Мы решили оставить в экспозиции только одну хоругвь, тогда я и сказала, что иначе такое обилие текстиля смахивает на будуар. Рассчитывать экспозицию — право куратора.

 

Афиша выставки «Международный женский день. Феминизм: от авангарда до наших дней»А.М.: Антипиар – тоже пиар. Эта история не сыграет на руку выставке?

О.Т.: Я не знаю, кому и зачем она может сыграть на руку. Я считаю это провокацией и против феминизма, и против искусства. Выставка ведь задумывалась в первую очередь как образовательная. Она могла бы стать платформой для студентов, для дискуссий и встреч. А этот скандал отпугнул от нее тех, кто мог бы заинтересоваться феминистской проблематикой.

И что еще хочу сказать. Одна из наших художниц рассказала после этого скандала, как ее пригласили к участию в выставке, тема которой была что-то вроде «Pussy Riot и история российского перформанса». Художница спросила, почему, занимаясь перформансом уже около двадцать лет, она, при всем уважении к Pussy Riot, должна подверстываться под них, хотя они появились всего пару лет назад. И получила ответ: «Потому что они в заключении, а ты нет». Так вот, российское современное искусство — оно и так фактически находится в заключении. Нет или почти нет образовательных программ, грантов на проекты, мало премий, мало СМИ. Художники — заложники массмедиа, они готовы хвататься за любую возможность передать информацию о себе, и когда им предлагают участие в политической выставке, они просто не знают, что делать.

Когда мы готовили выставку, я, честно говоря, немного опасалась, что придут бородатые дядьки и просто побьют, но моральное насилие от феминистской инициативы оказалось гораздо тяжелее физического.

Комментарии

Читайте также


Rambler's Top100