Теория
v--a-c
в сотрудничестве с

СПИД: культурный анализ / культурный активизм

В 1987 году журнал October посвятил один из своих выпусков проблемам СПИДа. Номер открывался вступлением редактора журнала Дагласа Кримпа (1944–2019), в котором он размышлял о том, какие формы обретает искусство в борьбе с эпидемией и равнодушием политиков, игнорирующих проблему. «Артгид» публикует перевод этой статьи.

Дэвид Войнарович. Из серии «Артюр Рембо в Нью-Йорке». 1978–1979. Фотография. Фрагмент. Courtesy PPOW Gallery

«Для начала заявляю, что никакой “болезни” не существует. Таким образом, ошибочно полагать, что кто-то может “поверить” в ее существование, чтобы затем как-то “отреагировать” на нее. Существуют практики, а не болезнь». Так Франсуа Делапорт начинает свое исследование эпидемии холеры в 1832 году в Париже[1]. Сейчас, глядя на то, как СПИД уничтожает тела наших друзей, любимых и нас самих, воспринять такое заявление тяжело. Тем не менее оно имеет решающее значение для понимания СПИДа, поскольку рушит столь важный для либерального взгляда на эпидемию миф о том, что есть, с одной стороны, научные факты о СПИДе, а с другой — невежество и искажение данных фактов, которые стоят на пути рационального ответа. Поэтому позволю себе поддержать заявление Делапорта: СПИДа не существует — существуют лишь практики, которые его концептуализируют, репрезентуют и реагируют на него. Только благодаря этим практикам мы и знаем о СПИДе. Данное заявление не ставит под вопрос существование вирусов, антител, инфекций или путей их передачи. И уж тем более оно не ставит под сомнение реальность болезни, страданий и смерти. Под вопросом оказывается сама реальность СПИДа, на основании которой строится его репрезентация, культура и политика. Признав, что СПИД существует исключительно внутри и благодаря данным конструкциям, мы признаем и необходимость как следует понять их, проанализировать и взять над ними контроль.

Внутри искусства научное объяснение и контроль СПИДа воспринимаются как должное — предполагается, что деятели культуры могут отреагировать на эпидемию всего двумя способами: либо организовать сбор денег для научно-исследовательских организаций, либо создать произведения, отражающие человеческие страдания и потерю. В статье журнала Horizon под названием «СПИД: креативный ответ» Дэвид Кауфман выделил примеры и того, и другого, включая благотворительные акции Music for Life («Музыка за жизнь»), Dance for Life («Танцы за жизнь») и Art against AIDS («Искусство против СПИДа»), добавив описания пьес, книг и картин, темой которых является СПИД[2]. Говоря об этих «креативных ответах», Кауфман повторяет клише о характерном для искусства «выражении чувств, которые непросто артикулировать», об «обмене опытом и ценностями посредством катарсиса и метафоры», о «демонстрации непоколебимости человеческого духа» и «пробуждении совести». Искусство переживает, терпит, превосходит; искусство — наше наследие. В этом плане у СПИДа можно увидеть и позитивную сторону: Кауфман цитирует Майкла Деннени из St. Martin’s Press: «Мы находимся на пороге литературы, которая станет новым ренессансом»[3].

Кит Харинг. Молчание = смерть. 1989. Веленевая бумага, цветная шелкография. Courtesy Christie’s

В июле 1987-го программа McNeil/Lehrer Newshour («Час новостей с Мак-Нилом и Лерером») на канале PBS посвятила часть эфирного времени сегменту AIDS in the Arts («СПИД в искусстве»). Он открывался шибболетом (речевая единица, по произношению которой можно узнать иностранца. — Артгид) о том, что «гомосексуалы» являются «источником сил шоу-бизнеса и мира искусства», а затем переходил к перечислению смертей от СПИДа среди известных художников. Такой предлог для спецрепортажа о СПИДе крайне проблематичен сразу по нескольким причинам. Во-первых, он ставит знак равенства между СПИДом и гомосексуальностью, не утруждаясь упомянуть тот факт, что художник может заразиться посредством гетеросексуальной связи или через наркотическую иглу. Во-вторых, подразумевается, что геи имеют естественную склонность к искусству. Оборотной стороной данного заявления является намек на то, что «в мире искусства всем заправляют гомосексуалы» (это очень похоже на антисемитские взгляды, согласно которым евреи, с одной стороны, «вносят особый вклад в развитие культуры», а с другой — «контролируют капитал»). Но, самое отвратительное, подразумевается, что геи, будучи художниками, «искупают» свою вину, а потому смерть других геев сразу становится менее трагичной[4]. Посыл состоит в том, что искусство, являясь всеобъемлющим и не подверженным времени, выходит за рамки индивидуальных жизней, которые в свою очередь ограничены по времени и условны.

Чего в том выпуске новостей (и в статье Horizon) не было, так это упоминания о реакции на СПИД активистов среди деятелей культуры. Упор делался на значительное влияние эпидемии на мир искусства, борьбу с заболеванием и смерть. Расширенные интервью с хореографами Биллом Т. Джонсом и его любовником Арни Зейном, которому диагностировали СПИД, акцентировали внимание на «человеческом лице» болезни куда более удобоваримым, чем обычно, для центрального телевидения способом, потому что это позволяло позитивно саморепрезентировать как человека со СПИДом, так и однополые отношения. На вопрос о том, считает ли он, что «искусство больше других страдает от СПИДа», Зейн ответил: «Это самый скандальный вопрос месяца, не так ли?», — но потом продолжил: «Разумеется, я так считаю. Я нахожусь в центре этого мира, мира искусства… Я теряю своих коллег». Коллин Дьюхёрст, президент Actors’ Equity, предположила, что «смерти от СПИДа среди художников случаются не чаще — просто они заметнее», добавив, что «художники призваны представлять состояние человека…» (состояние, которое, разумеется, предположительно для всех едино).

«Искусство живет вечно», — с такой идеалистической банальности начала свою речь Элизабет Тейлор, председатель Американского фонда исследований СПИДа, обращаясь к звездной аудитории на открытии вечера «Искусство против СПИДа». Удивительно, но самое смелое заявление — о вере в превосходство искусства над жизнью — сделал в прямом эфире Ричард Гольдштейн из газеты Village Voice, известный активист: «В ироническом смысле мне кажется, что СПИД полезен для искусства. Я думаю, благодаря ему на свет появятся произведения, которые переживут эту эпидемию».

Андреас Штерцинг. Дэвид Войнарович (Молчание = смерть). 1989. Фотография. Courtesy PPOW Gallery

После такого заявления может показаться, что на карту поставлены вовсе не жизни больных СПИДом людей и тех, кто может заразиться ВИЧ в перспективе, а выживание — даже процветание — искусства. Для Гольдштейна это в меньшей степени проблема безнадежно спутанных приоритетов и в большей — невозможность разглядеть альтернативы этому стремлению к превосходству. Невозможность, исходящая от неподатливости традиционной концепции идеализации искусства, которая отлучает его от взаимодействия с социальной жизнью.

Слова Роберта Розенблюма в каталоге «Искусство против СПИДа» лишь подтверждают этот ограниченный и ограничивающий взгляд на искусство и сопутствующую ему пассивность: «Сейчас, в 1980-х, все мы в достаточной степени разочарованы знанием, что ни одно произведение искусства, каким бы ободряющим для духа и приятным для глаза они ни было, не в силах спасти человеческую жизнь. Это может сделать только наука. Но мы также знаем, что искусство не заключено в башне из слоновой кости — оно создается и ценится людьми, которые живут и умирают; оно в изобилии приносит солидарность, любовь, разум и, самое главное, деньги»[5]. Сложно представить себе более четкое заявление о противоречиях, присущих эстетическому идеализму, чем то, которое банально принимает невозможность искусства повлиять на общество, в то же время превознося его товарную ценность. Однако видеть противоречие не означает противиться использованию этой самой ценности для поиска средств на борьбу со СПИДом. С учетом провала государственной системы на всех уровнях инвестиций, необходимых для противодействия эпидемии, попытки вроде «Искусства против СПИДа» жизненно необходимы для нашего выживания. Тем не менее мне хотелось бы сделать три оговорки.

1. Научные исследования, здравоохранение и образование являются ответственностью и целью правительства, а не так называемой «частной инициативы» — идеологического термина, оправдывающего государственную безответственность и потворствующего ей. Таким образом, каждое предприятие данной направленности должно четко демонстрировать свою необходимость ввиду преступной халатности правительства. Однако на деле все происходит наоборот: «Когда мы сталкиваемся с рукотворным злом, таким как война во Вьетнаме, мы нападаем на правительство и тех, кто стоит у власти. Но как нам противостоять изменчивому вирусу, который убивал отверженных из американских низов, гомосексуалов и наркоманов, а теперь перекинулся — с меньшей моральной разборчивостью — на женщин, детей и гетеросексуальных мужчин? Мы можем обратиться лишь к любви и к науке — этому и посвящено “Искусство против СПИДа”»[6].

Зои Леонард. Странный плод. 1992–1997. Кожура бананов, апельсинов, грейпфрутов и лимонов, нитки, молнии, пуговицы, иголки, воск, пластик, провода, ткань. Вид инсталляции в Музее Уитни. Фото: George Etheredge. Источник: nytimes.com

2. Слепая вера в науку, якобы нейтральную и не подвластную политике, наивна и опасна. Все, кто жертвуют средства, должны знать о СПИДе достаточно для того, чтобы понимать, в полезное ли русло направит деньги бенефициар. Сколько художников и дилеров, вкладывающихся в «Искусство против СПИДа», например, знают, какого рода исследования поддерживает Американский фонд исследования СПИДа (AmFAR)? Скольким из них известны альтернативы AmFAR, такие как Общественная исследовательская инициатива, в рамках которой ВИЧ-инфицированные тестируют лекарства внутри сообщества? Все, кто так или иначе столкнулся со СПИДом, по собственному жуткому опыту знают, что мы не можем позволить себе довериться «экспертам». Мы должны сами стать этими экспертами[7].

3. Сбор денег — наиболее пассивная реакция культурных практиков на общественный кризис. Она закрепляет представление о том, что искусство само по себе не имеет социальной функции (кроме товарной ценности), что нет такой вещи, как ангажированная активистская эстетическая деятельность. Этот пункт мне хотелось бы подчеркнуть особо и заявить, что, несмотря на слова Розенблюма, искусство может спасать жизни и именно на эту его особенность нужно обратить внимание, развивать ее и поддерживать всеми возможными способами. Но если мы возьмемся за это, нам придется распрощаться с идеалистической концепцией искусства. Нам не нужен культурный ренессанс; нам нужны культурные практики, активно участвующие в борьбе против СПИДа. Мы должны не пережить эпидемию, а покончить с ней.

В чем может заключаться такая культурная практика? Один из примеров появился в ноябре 1987-го в окне нью-йоркского Нового музея современного искусства на Бродвее. Это работа коллектива ACT UP (AIDS Coalition to Unleash Power, «Коалиция по мобилизации силы для борьбы со СПИДом») под названием Let the Record Show… («Занесите в протокол…»), коллектива, который — повторю слова, звучащие на его собраниях каждый понедельник вечером, — «является не-партизанским отрядом разнообразных индивидуумов, объединенных во гневе и преданных активным действиям, нацеленным на борьбу с кризисом СПИДа». Если быть точным, то «Занесите в протокол…» — плод работы образованного внутри ACT UP специального комитета, откликнувшегося на предложение Нового музея сделать инсталляцию в окне. Предложение поступило от куратора музея Билла Оландера, также являющегося членом ACT UP. «Впервые я услышал об ACT UP, когда, как и многие жители Нью-Йорка, увидел плакат с уравнением Silence = Death («Молчание = Смерть») на Бродвее. Рядом с этими словами, написанными на черном фоне, размещался розовый треугольник — символ преследования гомосексуалов в эпоху нацизма и, с 1960-х, символ свободы геев. У тех, кто разбирается в иконографии, не возникало сомнений, что данный плакат призван привлечь внимание к кризису СПИДа и повысить осведомленность о нем. Но для меня он значил куда больше: это было одно из самых важных произведений, созданных под влиянием кризиса»[8].

Container imageContainer imageContainer image

Тот неоновый символ занимал арку окна Нового музея. Под ним, в глубине помещения, освещенного мягким, ровным светом, располагался фотомурал с изображением Нюрнбергского процесса (кроме приговора военным преступникам, на данном процессе был также определен современный кодекс медицинской этики, включающий, помимо прочего, согласие на экспериментальные медицинские процедуры). Перед гигантским фото в отдельных нишах располагались шесть фотографий-силуэтов «преступников СПИДа» в натуральную величину. Под каждой — слова, по которым его или ее должна была рассудить история, высеченные — буквально — в бетоне. Как только в каждой нише зажигался свет, мы могли разглядеть лицо и прочесть эти слова:

«Логическим следствием тестов является отправка на карантин тех, кто заразился». — Джесси Хелмс, сенатор США

«Пройти тест на СПИД и получить отрицательный результат — это патриотично». — Кори Серваас, Президентская комиссия по делам СПИДа

«Раньше мы просто ненавидели педерастов. Теперь у нас есть на это все основания». — Анонимный хирург

«СПИД — Божья кара для общества, которое живет не по Его наставлениям». — Джерри Фалуэлл, телепроповедник

«Всем, у кого обнаружили СПИД, следует сделать татуировку на предплечье, чтобы защитить тех, кто пользуется одним шприцем, и на ягодицах — чтобы предотвратить виктимизацию других гомосексуалов». — Уильям Ф. Бакли, колумнист

Шестая бетонная плита, над которой расположена фотография президента Рейгана, пуста. Подняв взгляд, можно увидеть тот самый неоновый знак: «Молчание = Смерть».

Но это не всё. Над «галереей злодеев» висит электронное табло с бегущей строкой, отрывки из которой звучат так:

«Занесите в протокол… Уильям Ф. Бакли пытается цифрами отвлечь внимание от критики правительства, медлящего с реакцией на эпидемию: “Мы потеряли не больше трех лет…” Эти три года убили приблизительно 15 000 человек; если мы говорим о 50 миллионах умерших, цена промедления не так уж и велика…»

«Занесите в протокол… Пентагон тратит за сутки больше денег, чем государство выделило на борьбу со СПИДом за последние пять лет…»

«Занесите в протокол… В июне 1986 года $47 млн было выделено на испытания новой вакцины среди 10 000 зараженных СПИДом. Спустя год в программе участвует лишь 1000 человек. За это время более 9000 американцев умерли от СПИДа».

«Занесите в протокол… В 1986 году доктор Кори Серваас, редактор Saturday Evening Post, заявила, что совместно с Национальным институтом здравоохранения ею было разработано лекарство от СПИДа. В то же время представители Национального института здравоохранения заявили, что никогда не слышали о докторе Кори Серваас. В 1987 году президент Рейган включил доктора Кори Серваас в Президентскую комиссию по делам СПИДа».

«Занесите в протокол… В октябре 1986 года на образование в области СПИДа было выделено $80 млн. Спустя 13 месяцев никакой образовательной программы нет. В то же время зарегистрировано более 15 000 новых случаев заражения».

«Занесите в протокол… 54% больных СПИДом в Нью-Йорке являются черными или латиносами. Случаи передачи СПИДа между гетеросексуальными партнерами в 17 раз выше среди черных по сравнению с белыми; в 15 раз выше среди латиносов по сравнению с белыми. 88% больных СПИДом новорожденных являются черными или латиносами. Лишь 6% бюджета США на образование в области СПИДа направлено на общины меньшинств».

Группа «Проект “Молчание = Смерть”». AIDSGATE. 1987. Плакат, офсетная литография. Источник: clampart.com

И, наконец: «Ко Дню благодарения 1981 — 244 умерших… СПИД… Президент молчит. Ко Дню благодарения 1982 — 1123 умерших… СПИД… Президент молчит». Текст продолжается по такому же принципу, президент продолжает молчать, а затем: «Ко Дню благодарения 1987 — 25 644 умерших… СПИД… Президент Рейган: “Я обратился к Министерству здравоохранения и сферы услуг, чтобы как можно скорее выявить, насколько глубоко вирус СПИДа проник в наше общество”».

После каждого сообщения знак вспыхивает словами: «Действуйте, сопротивляйтесь, боритесь со СПИДом» — это стандартный лозунг на демонстрациях ACT UP. Документальные фрагменты некоторых из них можно увидеть в фильме Testing the Limits: New York («Исследуя границы: Нью-Йорк»), который демонстрировался в Новом музее одновременно с инсталляцией в окне. Это видео о СПИД-активистах в Нью-Йорке было снято коллективом (он тоже называется Testing the Limits), «сформированным, чтобы зафиксировать новые формы активизма, появившиеся ввиду бездействия правительства во время глобальной эпидемии СПИДа».

Проект «Молчание = Смерть», члены ACT UP, создавшие проект «Занесите в протокол…», и коллектив Testing the Limits стоят на одних и тех же основаниях, которые могут многое рассказать об ангажированных арт-практиках. Во-первых, все это коллективные усилия. Во-вторых, практики участников данных коллективов — неотъемлемая часть их СПИД-активизма. Это не означает, что их нельзя назвать художниками в привычном понимании слова; многие из них работают в рамках традиционного мира искусства и его институций. Но взаимодействие с темой СПИДа не прошло для них бесследно. Например, после осуществления проекта Let the Record Show… для Нового музея ACT UP собрались вновь и решили продолжать работу. Среди основных принципов, обсуждавшихся на первом собрании, за один проголосовали единогласно: «Нам надо выбраться из Сохо, чтобы отделиться от мира искусства».

Новый музей гостеприимнее других арт-институций относится к социально и политически заряженным арт-практикам, и с его стороны было весьма смелым решением отдать свои площади именно активистам, а не художникам. Полезно и то, что окно музея выходит на нижний Бродвей, где ежедневно бывает масса людей, многие из которых вообще не посещают музеи. Но если мы подумаем об искусстве в отношении эпидемии СПИДа, в частности в отношении социальных групп, наиболее затронутых этой эпидемией, — бедных и меньшинств, среди которых СПИД распространяется особенно быстро, — мы поймем, что ни одно из произведений, созданных внутри мира искусства в его нынешнем состоянии, не достигнет этих людей. Искусство активизма поднимает вопросы не только о характере культурного производства, но и о его местонахождении и инструментах его распространения. Проект Let the Record Show… был сделан внутри мира искусства и, кажется, в основном для его аудитории. Предоставляя информацию о бездействии правительства и его репрессивных намерениях в контексте шокирующей статистики, проект ставил своей задачей информировать — и мобилизовать — предположительно осведомленную аудиторию (которая, например, могла узнать фотографию с Нюрнбергского процесса)[9]. Такого рода информирование и мобилизация могут (вопреки утверждению Розенблюма) спасти жизни; действительно, пока мы не разработаем лекарство от СПИДа, спасти жизни способны только информирование и мобилизация.

Группа Gran Fury. У правительства руки в крови. 1988. Плакат, офсетная печать. Источник: granfury.org

В Нью-Йорке практически любая общественная кампания о СПИДе — будь то информирование в школах, по радио, на телевидении или на постерах в метро — должна получить одобрение среди прочих у невероятно влиятельного реакционера — кардинала Джона Дж. О’Коннора. В результате мы имеем кровавый режим молчания и дезинформации, фактически гарантирующий рост смертности среди сексуально активной молодежи — не важно, геев или натуралов, — наркоманов, их половых партнеров и их детей, большинство из которых относятся к малоимущим слоям или меньшинствам. Узнав об этом, небольшие объединения работников культуры, включая группу, называющую себя Metropolitan Health Association («Городская ассоциация здоровья»), и участников ACT UP, создавших Let the Record Show…, вышли на улицы и станции метро, чтобы провести собственную образовательную кампанию. Используя сложные графики и подробную информацию на английском и испанском языках, художники и активисты пытаются прямым текстом донести до людей важность безопасного секса и чистоплотности для защиты от ВИЧ. Даже если не учитывать опасность ареста, эти люди сталкиваются с невероятными трудностями. В их работе необходима полная переоценка характера и назначения культурных практик в сочетании с пониманием политических целей СПИД-активизма. Она требует, помимо прочего, обширных знаний о путях передачи ВИЧ и способах ее предотвращения, не говоря уже о культурных особенностях, например разнице в пуэрториканском уличном языке и языке испаноговорящих иммигрантов из Центральной и Южной Америки.

Даже после установления новых приоритетов и овладения новыми знаниями задача деятелей культуры — работа, направленная на борьбу со СПИДом, — не станет проще. Невежество и неразбериха, которые культивирует правительство и центральные СМИ; утрата гражданских прав и обнищание многих из тех, по кому СПИД ударил особенно сильно; психологическая сопротивляемость проблемам секса, болезни и смерти в обществе, где эти темы по большей части табуированы, — со всем этим предстоит столкнуться любому, кто решил работать с проблемой СПИДа. Культурный активизм сейчас находится в самом начале пути; арт-институции тоже только начинают обращать внимание и поддерживать данные инициативы.

Феликс Гонзалес-Торрес. Без названия (5 марта) № 2. 1991. Лампочки накаливания, розетки, удлинители. Courtesy Christie’s

Среди таких институций, помимо Нового музея, мне хотелось бы выделить еще две. Благодаря активному студенческому движению Калифорнийский институт искусств в прошлом году смог разработать программу тематических мероприятий на 1987–1988 год. Она включала, например, курс Media(ted) AIDS («Медиа(тор) СПИД»), который читала Ян Зита Гровер и который был открыт для всех студентов. Также ученый совет направил десятую долю общего бюджета на привлечение художников и лекторов с выступлениями о СПИДе; местная библиотека обязалась потратить четверть бюджета, выделенного на видеоматериалы, на приобретение образовательных фильмов о СПИДе; наконец, информация о СПИДе была включена в ежемесячную студенческую рассылку (эта же информация регулярно дублировалась на стенах учебного заведения). Ценность такой скоординированной программы в том, что студенты могут не только получать (и предоставлять) информацию, которая может помочь им самим, но и представить себя как художников, работающих в период социального кризиса.

На сегодняшний день большинство работников культуры в условиях борьбы со СПИДом используют формат видео. Этому есть ряд объяснений: в основном дискурс о СПИДе поставляется телевидением, и этот дискурс привел к появлению критических контрпрактик в таком же формате; видео может работать с большими объемами комплексной информации; наконец, доступ к кабельному ТВ и популярность видеомагнитофонов подразумевает потенциально широкую аудиторию[10]. В октябре 1987 года видеофестиваль Американского института кино включал серию программ под общим названием «Всего лишь человек: секс, гендер и другие заблуждения», организованную Биллом Хорриганом и Б. Руби Рич. Три из восьми программ были посвящены СПИДу. Среди более двух десятков фильмов нашлось место целому спектру независимых работ, включая телефильмы (AIDS in the Arts («СПИД в искусстве»)), образовательные видео (Sex, Drugs, and AIDS («Секс, наркотики и СПИД»), снятый по заказу школьной системы Нью-Йорка), а также «арт-фильмы» (News from Home («Вести из дома») Тома Кэлина и Статиса Лагудакиса); музыкальные видеоклипы (The ADS Epidemic («Эпидемия СПД») Джона Грейсона), документальные фильмы (Testing the Limits («Исследуя границы»)) и критику СМИ (A Plague on You («Чуму на вас») от Lesbian and Gay Media Group). Целью программы был не отбор наиболее эстетически выдающихся работ, а демонстрация спектра репрезентаций и контррепрезентаций СПИДа. Вот что Б. Руби Рич написала об этом в каталоге: «Говорить о сексуальности и теле, не упоминая при этом СПИД, просто неприлично. В то же время особо ценная роль, которую в данном сценарии играют СМИ, свидетельствует о необходимости формирования противодействующих образов и риторики. Для этого мы сгруппировали фильмы о СПИДе в три специальные программы, позволив динамике их взаимодействия сформировать собственный дискурс и предоставив возможность заядлому зрителю самому поставить эстетический диагноз, который — особенно в отсутствие медицинского — становится все более необходимым»[11].

Роберт Гобер. Безымянная свеча. 1991. Пчелиный воск, шнур, человеческие волосы. Courtesy Christie’s

* * *

Подготовить эту публикацию о СПИДе в журнале October меня побудили столкновения с различными работами, созданными в рамках СМИ или посвященными им: книга Саймона Уотни Policing Desire: AIDS, Pornography, and the Media («Контролируя желание: СПИД, порнография и СМИ»), видео Стюарта Маршалла Bright Eyes («Яркий взгляд»), снятое для британского четвертого канала, и документальный фильм о СПИД-активизме в Нью-Йорке Testing the Limits («Исследуя границы»). Кроме того, я узнал, что Эмбер Холлибау из Отдела по борьбе со СПИДом Нью-Йоркской комиссии по правам человека работает над The Second Epidemic («Вторая эпидемия») — документальным фильмом о дискриминации по признаку СПИДа. С самого начала моим намерением было путем обсуждения этих работ показать, что существует критическая, теоретическая, активистская альтернатива персональным, элегическим высказываниям, которые представляют собой львиную долю реакций арт-мира на СПИД. Мне показалось существенным расширить взгляд на культуру в связи с кризисом. Но истинный объем работы стал очевиден лишь после непосредственного ознакомления с этими проблемами. Пересечение СПИДа с культурой влечет за собой критическое переосмысление культуры: языка и репрезентации, науки и медицины, здоровья и заболевания, секса и смерти, публичной и частной сфер. Разумеется, СПИД является важной проблемой не только для мужчин-геев, но и для лесбиянок. СПИД опасен для женщин, но особенно он опасен для малоимущих, для меньшинств, матерей и женщин, работающих в области здравоохранения. СПИД опасен для наркоманов, заключенных, секс-работников. В какой-то момент даже «обыкновенным» гетеросексуальным мужчинам придется осознать, что это и их проблема тоже, и не только потому, что они могут быть подвержены «заражению».

Неравномерность, с которой настоящая публикация отвечает на данные вопросы, отдавая приоритет проблемам геев (и писателям-геям), отчасти отражает историю организованной реакции на СПИД в США. Геи и лесбиянки первыми вступили в борьбу и до сих находятся на передовой. Данная неравномерность, однако, компенсируется участием этих людей (с растущим числом гетеросексуальных женщин) в решении всех проблем, связанных со СПИДом. Данная публикация — явное тому свидетельство. (Друг-гей, собирающийся организовать плакатную кампанию с использованием недавно опубликованной статистики о том, что каждый 61-й ребенок в Нью-Йорке рождается с ВИЧ, рассказал об ироничности ситуации — когда кучка педерастов пытается учить гетеросексуалов практике безопасного секса[12].) Но имеются и лакуны, о наличии которых я сожалею. Главной из них является внимание к катастрофической проблеме СПИДа в странах третьего мира, проблеме, относительно которой американские СМИ хранят гробовое молчание.

Дональд Моффетт. Позвоните в Белый дом. 1990. Диапозитив Ciba, лайтбокс. Courtesy художник и Marianne Boesky Gallery

* * *

Своим появлением данная публикация обязана работе множества людей. Я хотел бы поблагодарить всех, кто смог помочь: и тех, кто отвлекся от привычных вопросов, чтобы подумать и написать о СПИДе, и тех активистов, которые нашли время и силы, чтобы написать текст для академического издания. Коалиция людей со СПИДом в Нью-Йорке предоставила мне полную подшивку Newsline и разрешила самому отобрать все необходимые материалы. Информацию, зацепки и иллюстрации предоставили Кризисный центр здоровья геев, Ян Зита Гровер, Айзек Джулиан, Том Кэлин, Дайан Ноймайер, Джим Стикли, Фрэнк Вагнер и Майкл Вессманн, а Терри Кафаро, Джоан Копжеч и Кэти Скотт помогли с различными производственными аспектами.

Мое собственное обучение в области СПИДа было сильно облегчено договоренностью с моей ридинг-группой о проведении нескольких месяцев за обсуждением темы и просмотром видеокассет. Так, мне бы хотелось отметить участие Терри Кафаро, Карлоса Эспинозы, Марты Гевер, Тимоти Ландерса, Эйлин О’Нил и наших временных гостей Ли Куинби и Джейн Рубин. Посещение регулярных собраний ACT UP по понедельникам позволило мне получать актуальную информацию и как следует разобраться в некоторых вещах. Наконец, хочу поблагодарить за постоянное участие Грега Бордовица, который помогал самыми различными способами.

Примечания

  1. ^ Франсуа Делапорт. Болезни и цивилизация: Холера в Париже. 1832 / Пер. Артура Гольдхаммера. MIT Press: Кембридж, Массачусетс — Лондон, Англия, 1986. С. 6.
  2. ^ Дэвид Кауфман. СПИД: креативный ответ // Horizon. November 1987. Vol. 30. No. 9. Pp. 13–20.
  3. ^ Деннени — редактор книги «И оркестр продолжал играть» Рэнди Шилтса, которая фигурирует в моем эссе «Промискуитет во время эпидемии», с. 237–271.
  4. ^ Спасение, разумеется, подразумевает предварительный грех — грех гомосексуальности, промискуитета, употребления наркотиков, — поэтому такая программа, как «СПИД в искусстве», помогает СМИ распределять невиновность и вину в зависимости от того, кем ты являешься и как ты заразился СПИДом. В этой системе неразборчивые в отношениях геи и шприцевые наркоманы безусловно виновны, как и все люди из числа бедных и меньшинств. Тем не менее особое внимание к художникам и другим знаменитостям, больным СПИДом, неоднозначно. В то время как телепрограммы наподобие «СПИДа в искусстве», по сути, канонизируют больных художников, для персоналий вроде Рока Хадсона и Либераче скандалы, связанные с их гомосексуальностью, слегка омрачают их звездный статус.
  5. ^ Роберт Розенблюм. Жизнь против смерти: кризис мира искусства / Искусство против СПИДа. Нью-Йорк: Американский фонд исследования СПИДа, 1987. С. 32.
  6. ^ Там же, с. 28. Я надеюсь, что Розенблюм иронизировал в своем замечании о «париях» и «моральной дискриминации», хотя в целом затрудняюсь назвать это политически чувствительным текстом. Его вполне можно читать без капли иронии, ведь он повторяет то, что пишут в прессе буквально каждый день. Привлечение «в том числе и женщин» как категории, отличной от «гомосексуалов», в очередной раз говорит о том, что лесбиянок в принципе не существует. Но стоит ли ожидать политической чувствительности от человека, который не верит в политичность СПИДа? В политичность науки? В конце концов, именно наука концептуализировала СПИД как гей-заболевание — и потратила уйму времени на внимательное исследование нашей половой жизни, строя теории о сперме-убийце, пичкая таблетками мышей в центрах по контролю и профилактике заболеваний, — не обращая никакого внимания на людей, гибнущих от СПИДа, позволяя ВИЧ распространяться через иглы у наркоманов, не говоря уже о больных гемофилией и других людях, нуждающихся в переливании крови.
  7. ^ Ни в чем не подозреваю AmFAR, просто предполагаю, что ни одна организация не может считаться нейтральной или объективной. В этом отношении прошу обратить внимание на переписку с AmFAR об отказе от финансирования Общественной исследовательской инициативы (в выпускаемом PWA Coalition (People with AIDS Coalition («Коалиция людей со СПИДом»)) журнале Newsline, no. 30 (Январь 1980), с. 3–7.
  8. ^ Билл Оландер. «ACT UP, Окно на Бродвее» в On View (листовка). Нью-Йорк: Новый музей современного искусства, 1987, с. 1. Логотип, который описывает Оландер, является работой не ACT UP, а коллектива дизайнеров проекта «Молчание = Смерть», которые предоставили лого ACT UP.
  9. ^ Смогли ли зрители также провести параллели между проектом Let the Record Show… и методами и средствами таких художников, как Ханс Хааке, Дженни Хольцер и Барбара Крюгер, — вопрос открытый.
  10. ^ Хороший сравнительный обзор коммерческого телевидения и независимого видео о СПИДе см. в: Тимоти Ландерс. Тела и анти-тела: кризис репрезентации // The Independent. Vol. 11. No. 1 (январь–февраль 1988). С. 18–24.
  11. ^ Б. Руби Рич. Всего лишь человек: секс, гендер и другие заблуждения // Видеофестиваль Американского института кино. Лос-Анджелес, 1987. С. 42.
  12. ^ Еще более глубокая ирония состоит в том, что зачастую только геи решаются выступить приемными родителями ВИЧ-инфицированных детей — и это в то время, как геи-родители находятся под ударом и федерального правительства, и правительств штатов. Специальная комиссия администрации Рейгана не рекомендует геям и лесбиянкам выступать в роли потенциальных приемных родителей, а некоторые штаты приняли соответствующие законы, запрещающие геям усыновлять детей. Кроме того, родителям-геям зачастую отказывают в уходе за собственными детьми исключительно на основании их сексуальной ориентации.

Публикации

Комментарии

Читайте также


Rambler's Top100