Хроники активистского искусства. Часть 3

В конце этого года выйдет в свет сборник статей global aCtIVISm. Art and Conflict in the 21st Century («Глобальный активизм. Искусство и конфликт в XXI веке»), подготовленный к печати ZKM | Центром искусства и медиа (Карлсруэ) и издательством MIT Press. Его редактор — Петер Вайбель, один из ведущих теоретиков медиаискусства, куратор 4-й Московской биеннале современного искусства. Идея этого сборника появилась в результате наблюдений за волной протестных акций, прошедших по всему миру — от Каира и Стамбула до Нью-Йорка и Москвы — за последние несколько лет, и тому, как на них реагировало искусство. Среди авторов сборника — более сорока мыслителей, художников и исследователей со всего мира, в том числе Петер Слотердайк, Славой Жижек и Марта Рослер. Россия представлена в нем статьей основателя фестиваля активистского искусства «МедиаУдар» Татьяны Волковой, посвященной истории активистского искусства в России. С любезного разрешения автора, «Артгид» публикует этот текст. Сегодня мы представляем его заключительную часть. Также мы хотим напомнить, что до 9 ноября в Центре дизайна ARTPLAY проходит 3-й Международный фестиваль активистского искусства «МедиаУдар», с программой которого можно познакомиться на его официальном сайте mediaudar.net.

Первомайская демонстрация. 1 мая 2014, Москва. Источник: vk.com/anjour

Поддержка миноритарных групп, феминистское искусство, квир-активизм, деколониальность, фестиваль активистского искусства «МедиаУдар».

Поддержка миноритарных групп

Параллельно с ужесточением санкций в отношении массовых мероприятий оппозиции в российское законодательство были внесены изменения, связанные с дальнейшим ограничением прав таких социально незащищенных групп, как мигранты, наркозависимые, представители ЛГБТИК-сообщества. В частности, была развернута беспрецедентная гомофобная кампания, сделавшая ЛГБТИК-движение одним из главных официальных врагов государства; частью этой кампании стал закон о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних.

В действиях властей существует определенная система, осветить которую пытается философ Игорь Чубаров в своей статье «Логики социального исключения», написанной к одноименному семинару, проходившему на фестивале активистского искусства «МедиаУдар — 2» в Москве осенью 2013 года: «Любое общество в различные исторические эпохи преследует и маргинализует, а то вытесняет и уничтожает, исключает из своего состава какой-то определенный слой населения по избранному национальному, гендерному, сексуальному или просто случайному феноменальному признаку. Вина исключенного или приносимого в жертву социальному спокойствию при этом в доказательствах не нуждается, являясь одновременно следствием общественного компромисса и вытеснения, замешанных на первичном насилии и идее виновности самой жизни. <…> Логика и сам механизм подобного исключения имеет прямое отношения к функции искусства и связанного с ним активизма в обществе, потому что носит, прежде всего, миметический, лежащий в основе производства художественных образов и вещей характер. Искусство принимает участие в соответствующих процессах легитимации общественных страхов, бессознательных уподоблений и желаний на правах активного игрока, а не стороннего наблюдателя»1.

Работа с миноритарными группами является одним из важных направлений в работе художников-активистов. Часто в этой деятельности они приравниваются к социальным работникам. Так, Виктория Ломаско провела серию уроков рисования в воспитательной колонии, разработав авторскую методичку для занятий. Рисунки ее учеников были показаны на нескольких выставках и опубликованы в виде открыток. Другой ее проект — графический репортаж о жизни и бесправном положении мигрантов, работающих в продуктовом магазине в Москве, которой она опубликовала в «Фейсбуке», одновременно являлся и журналистским расследованием.

С темой трудовой миграции (и шире — национализма в России) работают и многие другие авторы. Илья Фальковский о своем проекте «Незаметные убийства», основанном на материалах уголовного дела банды «НСО-Север», на счету которой десятки нападений и убийств как мигрантов из Средней Азии и Закавказья, так и русских «не арийской внешности», пишет: «Пока они жили, нас мало интересовала судьба этих людей, большинство из которых — бедняки, дворники и рабочие, ежедневно гнущие свои спины в тяжелом труде. Они жили рядом с нами, в подвалах наших домов, но мы их просто не замечали — что нам до их нужд, у нас своих полно. Пусть после смерти они будут удостоены хотя бы этих неприкрашенных описаний своей гибели…»2

Уже несколько лет с проблемами, связанными с миграцией, работает художница из Петербурга Ольга Житлина. Один из ее проектов — настольная игра «Россия — страна возможностей», созданная совместно с АДЦ «Мемориал», — это способ рассказать о возможных сценариях судеб миллионов мигрантов, ежегодно приезжающих на заработки в Российскую Федерацию из бывших советских республик Центральной Азии. «Наша цель — дать играющим ощутить себя “в шкуре” иностранного рабочего, прочувствовать все риски и возможности, понять соотношение игры случая и личной ответственности, и таким образом ответить на такие вопросы-обвинения в адрес мигрантов как, например, “Почему они работают нелегально?”, “Зачем они соглашаются на такие условия?”. С другой стороны, только описав лабиринтообразную схему правил, обманов, бюрократических препон и ловушек, по которой устроена миграция в сегодняшней России, мы получаем общее видение того, как можно действовать внутри этой схемы, и того, что в ней необходимо изменить. Больше всего нам хотелось бы, чтобы эта игра стала документом историческим»3.

Отдельной группой социального «исключения» являются наркопотребители. Поэт, участник проекта «Наркофобия», автор многочисленных акций против репрессивного характера российской наркополитики Александр Дельфинов пишет: «В России отношение к людям, употребляющим наркотики, носит особенно репрессивный характер. По данным самой ФСКН, каждый третий заключенный в российских колониях — потребитель наркотиков. Вместо моральной поддержки и эффективного лечения люди, страдающие наркозависимостью, подвергаются систематическим пыткам и жестокому бесчеловечному обращению во всех сферах — медицинской, правоохранительной и публичной… Но при отсутствии эффективного лечения и системной реабилитации государство предлагает лишь жесткое подавление личности и социальный прессинг без всякой надежды на спасение»4.

Феминистское искусство

Внутри российского гражданского движения существует активная феминистская линия. Феминистки трактуют женщин как миноритарную группу, чьи права в России ущемлены законодательно и де-факто. Они проводят митинги и пикеты, организуют свои колонны на общегражданских акциях, участвуют в международных кампаниях.

Один из организаторов феминистской колонны на первомайском шествии 2014 года в Москве Татьяна Болотина пишет в своем ЖЖ: «На моей памяти это первая феминистская колонна на левом шествии Москвы. Два года назад меня там не было, но на фотках ни одного даже фиолетового флага. В прошлом году было несколько лучше — несколько флагов и замечательный баннер “Ни кухни! Ни церкви! Ни государства! Патриархат на свалку истории”. Однако мы были не отдельной колонной, а частью анархоблока. В этом году мы выделили свое присутствие отдельной колонной и головным баннером, который оказался очень фотогеничным — его много снимали, и он есть во всех отчетах. Это говорит о развитии фем-активизма, о том, что женские проблемы сейчас занимают видное место в политической повестке»5.

Искусствовед, участница Московской Феминистской группы Надя Плунгян говорит о том, что «феминистское искусство существует не в галереях, а на улицах или в альтернативном формате, потому что галереи его видеть у себя не хотят… Поэтому реальные перспективы феминистского искусства сегодня — это, в первую очередь, гражданский активизм. Искусство распространяется через социальные сети, через граффити, стикеры, самодельные видео — и, конечно, через зины, рисованный самиздат. Мы ставим себе задачу завоевать именно обычную женскую аудиторию, сделать искусство понятным и вместе с тем социально острым»6.

Художницы Ира Гниль, группы «Жена» и Gandhi, Александра Качко, Елена Максимова, Умная Маша, Микаэла, Наталия Першина-Якиманская (Глюкля), Анна Репина, Яна Сметанина, Татьяна Фасхутдинова, Хагра и многие другие в своих работах говорят о проблемах «двойного рабочего дня» — в профессии и в домашнем быту, — домашнего насилия, медицинского насилия в роддомах и больницах и т. д.

Куратор Надя Плунгян и художница Виктория Ломаско уже несколько лет проводят масштабный международный проект «Феминистский карандаш», который объединяет работы всех вышеперечисленных и, помимо выставок женской социальной графики, включает в себя лекции, презентации, дискуссии, воркшопы, а также встречи с психологами и специалистами по проблемам насилия. «Название отсылает к политическому листку “Боевой карандаш”, который в 1940-е годы печатала ленинградская литографическая мастерская. Мы работаем на свой страх и риск, объединяя пластические задачи и социальные темы. Сегодня в невидимом поле находится не только повседневность и быт женщин, но и наш вклад в искусство, науку, общественную жизнь. Мы считаем, что у художниц, работающих с феминистским прицелом, говорящих откровенно и прямо, есть потенциал изменить не только современную графику, но и повлиять на взгляды части общества, заострить многие проблемы, которые важны для женщин, но слишком скучны для престижных выставок»7.

Микаэла, автор граффити «Народоволки», которое проводит параллели между политическими активистками XIX века и активистками сегодня, и участница проекта «Феминистский карандаш», говорит: «Политическое искусство, к которому я себя отношу, это в первую очередь самоадвокация, это прямая речь человека, принадлежащего к ущемленной или стигматизированной социальной группе, которая делает видимым опыт этой группы в художественном проекте… Я вижу это как двойственную работу. С одной стороны, это социальная работа, ведь сильный художественный проект сложно забыть или выбросить из головы, будь то перформанс, театральная постановка или сильный рисунок. Он сохранится у вас в памяти, вы станете о нем думать. И с другой стороны, для меня очень важно принципиальное изменение иерархии внутри самой арт-среды. Я хоть и принадлежу к арт-среде, но я не принадлежу к ее институционализированной части. Проекты, которые я делаю, всегда независимы финансово и создаются на мои личные средства и в мое свободное время. Это принципиальное снижение иерархии внутри институций искусства. И это тоже политическая задача, потому что искусство — это тоже политика, и от этого никуда не деться»8.

Осенью 2014 года Микаэла вместе с художницей Мариной Винник открыла женские художественные мастерские «Кухня»: «Если для вас важны такие темы, как семья, гендерные роли, анализ и критика современного общества. Если у вас есть желание участвовать в сообществе женщин-художниц. Если вам важно говорить о вашем опыте, — мы приглашаем вас на нашу “Кухню”»9, — говорят они.

Новосибирская художница Мария Кисилева и проект «Наркофобия» недавно выпустили книгу Ecce Femina, посвященную наркозависимым женщинам — одной из самых стигматизированных и маргинализированных групп российского общества. В предисловии к книге Мария пишет: «В России образца 2013 власть с упорством гнет линию, создает декорации так называемого “духовного ренессанса с православным уклоном”, по сути вгоняя страну в натуральное средневековье, где место неуправляемой чумы заняли тяжелые наркотики и где государство демонстрирует полную беспомощность в деле лечения этой болезни»10.

В 2013 году в Петербурге появилось женское творческое объединение «НДТ МР Цвела (Не для тебя моя роза цвела)». Группа просуществовала меньше года, но за столь короткий период успела представить ряд феминистских перформансов. Среди них —«Охранное предприятие “НДТ МР Цвела” придет проститься с мечтами» (акция во дворе пространства «Четверть») и «Тень защитника отечества» — перформанс на открытии квир-выставки 23 февраля. Накануне ее открытия экспонентам-мужчинам были разосланы письма с предложением прийти и побить участниц перформанса. Сам перформанс заключался в репрезентации полученных отказов.

Надо заметить, что в Санкт-Петербурге существует мощная традиция киберфеминизма (художественного направления, связанного с феминистскими практиками в интернете) — еще в 1990-х годах там активно действовал «Кибер-фемин-клуб», который стал площадкой для многочисленных лекций, дискуссий, выставок, перформансов на тему кибер-феминизма. «Клуб стал программным пересечением технологических, гендерных и художественных экспериментов. С самого начала клуб был трансгеографичен, как и все медиаискусство того времени… Мы столкнулись с необходимостью переосмыслить феминизм и свое место в нем. Феминизм как критическая теория не был действенным средством этого времени. Наша социополитическая ситуация перестройки позволяла обновлять самоидентификации. Не структуры делали субъекта, но субъекты создавали локальные ситуации своей реальности…»11. С 1997 года «Кибер-фемин-клуб» становится информационным медиацентром для женских инициатив, местом для консультаций, семинаров и тренингов по социокультурному активизму в интернете. В «Кибер-фемин-клубе» создавались первые сайты женских организаций («Солдатские матери Санкт-Петербурга», «Лига избирательниц»), делались рассылки и подписные листы. С 1996 года в клубе размещались «Фабрика найденных одежд» и «Магазин путешествующих вещей» (авторы — Наталия Першина-Якиманская и Ольга Егорова) — арт-терапевтическое психоаналитическое пространство для его участниц. Впоследствии художницы «Фабрики найденных одежд» стала активными участницами коллектива «Что делать».

Участники группы «Верхотура и друзья» используют радикальные образы для того, чтобы привлечь внимание к проблемам женщин в России. Так, в День единых действий за бесплатное образование в Калининграде и Санкт-Петербурге в 2010 году они устроили серию одиночных пикетов «Не рожай», участницы которых вышли на акцию с окровавленными ногами. К подобным «шоковым» методам обращаются и участницы украинской группы Femen — женского движения, получившего известность своими акциями протеста, во время которых активистки обнажают грудь, и уже неоднократно упомянутая группа Pussy Riot.

В своей статье «О Pussy Riot, а также политике и политическом искусстве в эпоху информационных технологий», искусствовед и куратор Оксана Саркисян пишет: «…регендеринг путинской России обусловлен ужесточением экономических условий жизни. Как результат — обостряется борьба за выживание (выживает сильнейший). Это способствует распространению мачизма и усилению сексистских настроений в обществе, порождает преследование сексуальных и национальных меньшинств. Сокращение социальных гарантий приводит к вытеснению женщин из публичной сферы, незащищенности материнства, принятию закона, усложняющего процедуру аборта, возвращению к патриархальной морали и стандартам патриархальной семьи. Не удивительно, что в поле политических репрезентаций именно феминистски оказались лицом оппозиции и оказали российскому президенту столь мощное сопротивление, что оказались альтернативой путинскому авторитарному режиму»12.

Сама Оксана вместе с художницей Викторией Бегальской вот уже несколько лет являются авторами проекта «Феминистская кухня. Профсоюз сексуальных работников», который позиционирует себя как проект постфеминизма, направленный не только на защиту прав женщин, но и на общую перекодировку системы мировосприятия с гендерных позиций — изменение социальных структур отношений внутри сексистского государства. В этом смысле «Феминистская кухня» развивает концептуальное основание питерского кибер-феминизма и одной из участниц «Феминистской кухни» Аллы Митрофановой: «…реальность всегда авторская. Реальность собирается в поле желания, ее детали мы фиксируем вниманием, собираем в восприятии, оформляем в концепты и, наконец, описываем как форму мира»13.

Проект «Профсоюз сексуальных работников» предлагает репрезентацию исключенных групп посредством технологий современного искусства. Художники сотрудничают с «исключенными» — с секс-работниками — и проводят работу по их социализации, направленной против стигматизации их труда. «Мы выступаем за культурное отношение к сексуальности и сексуальным работникам. Эротическая энергия, составляющая часть нашего либидо, и сексуальность как характеристика совокупности телесного и психического — основа всех человеческих проявлений. Сексуальным работником, на наш взгляд, может считать себя любой человек, вовлеченный в капиталистические отношения, каждый живущий в капиталистическом мире. Культурное отношение к сексуальности — основа для освобождения человека и общества, как писал Вильгельма Райх, теоретик сексуальной экономии и сексуальной революции»14.

Этот проект поднимает еще один важный вопрос — как художникам представлять группы «исключенных» в искусстве и массмедиа так, чтобы их не стигматизировать, не использовать в собственных целях (например, карьерных) и не превращать их материал для формирования медиакапитала.

Квир-активизм

«Квир (англ. queer — “иной”) — термин используется для обозначения любой, не соответствующей традиционной, модели поведения и идентичности. Квир-идентичность позволяет одновременно сделать политическое заявление против гетеронормативности и вместе с тем отказаться от традиционной политики категоризации идентичностей. Слово queer исходно в английском языке обозначало жаргонное ненормативное наименование геев. В узком смысле “квир” является обобщающим “зонтичным” термином, использующимся для обозначения как ЛГБТ и людей вне традиционалистических рамок идентичностей, так и гендерно-нормативных гетеросексуалов, чье сексуальное поведение ставит их вне гетеросексуально-определяемого мейнстрима (например, люди, практикующие БДСМ или романтические отношения с несколькими партнерами)»15.

Ситуацию в этом поле комментирует радикальный квир-интеллектуал Серое Фиолетовое: «…нужно отметить концентрирующиеся вокруг не-активистской лесбигеевской культуры и иногда трансгендерной культуры мероприятия, такие как ежегодный фестиваль квир-культуры в Санкт-Петербурге, попытки внесения российских фильмов в программу российского ЛГБТ-кинофестиваля “Бок о бок”, ряд инициатив, проходящих в рамках “Недели против гомофобии”. Этому вектору противостоит вектор более радикальный, связанный с формированием собственно активистской ЛГБТ/квир-культуры, который проявлялся как в деятельности милитант-феминистской фракции группы “Война” (акция “Зацелуй мусора” в 2010 году, переходного между группой “Война” и Pussy Riot проекта), в деятельности таких ЛГБТ-активистов, как Алексей Киселев, ловившего на гей-прайде 2012 году гомофобов в радужные сети, и существовавшей на протяжении первой половины 2012 года радикальной квир-активистской группы, ядром которой являлись Алексей Киселев и Серое Фиолетовое. В этом поле также активно работают Кирилл Калугин и Дмитрий Чуносов. Ряд арт-активистских действий совершил, хотя и в более умеренной перспективе, умерший в 2013 году Алексей Давыдов. Нельзя не отметить и участие идеолога радикального трансфеминизма Яны Ситниковой. Определенную роль также играет и возникновение интернет-инициатив, формализующих идеологию этой волны квир-движения. Я (Серое Фиолетовое) пытаюсь работать в поле расширения границ “квир” и отхода от классической ассоциации “квир” с ЛГБТИК-проблематикой, в пользу рассмотрения “квир” как бес-структуры, направленной на деконструкцию куда более широкого пространства границ и иерархий; внимания к маргинальности не только в области гендера и сексуальности, но и в других измерениях существования — размывании границ между мертвым и живым, человеком и животным, живым и технологическим, внимании к национально-культурным маргинальностям и многому иному»16.

Здесь можно вспомнить манифест анонимного радикального квир-проекта «Союз радикальных пидарасов»: «…“Союз Радикальных Пидарасов” — это бесструктурная квир-анархическая организация, любой ее член является квир-индивидуалом в абсолюте. Любой член этого союза настолько анонимен, что открыто не знаком ни с кем из своих подпольных товарищей. Любой пидарас может действовать свободно в своей борьбе с натурастами, никаких ограничений и рамок член СРП не имеет. Призываем на войну со всей этой по*****ю в самых радикальных квир-террористических формах. Методы, формы, средства, время и место действий ты выбираешь САМО»17.

В рамках квир-феминистской повестки действует проект «НЕПРИШЕЙПИЗДЕРУКАВ», который организован группой координаторов, среди них Полина Заславская, в Санкт-Петербурге и Москве.

Серое Фиолетовое интересуется вопросами расширения понятия «квир» за пределы гендерных структур, рассматривая его как «субверсивный комплекс, направленный на всевозможные базовые границы индивида». Определенного рода манифестом этого подхода можно считать описание квир-секции 2-го Московского фестиваля «МедиаУдар», модератором которого являлось Серое Фиолетовое: «“Квир” — это не только “гей”, “лесбиянка”, “трансгендер”. “Квир” — это маргинальный, “квир” — это иной, “квир” — это не вписанный в существующие иерархии власти и противостоящий им не столько своей позицией в пространстве реальной политики, сколько своим переизобретением себя, практикой своей повседневной жизни и высказывания, подвергающий сомнению самые базовые аспекты социальной структуры и иерархии»18.

Деколониальность

Следуя логике обращения к миноритарным группам и зонам исключения, важной темой внутри арт-активистского сообщества становится идеология деколониализма — отказ от западоцентризма и интерес к региональным процессам внутри России.

Философ Мадина Тлостанова пишет: «Деколониальный эстезис — важная часть освобождения бытия от ограничений западной эстетики. Проблема деколонизации эстезиса (то есть способа чувствования, ощущения, восприятия мира) от норм и правил, навязанных эстетикой западной модерности в трансмодерном (преодолевающем модерн) пост- и деколониальном искусстве, представляет собой часть процесса эмансипации субъектности и знания. Особый интерес представляет преломление этих проблем в искусстве постсоветского и постсоциалистического пространства, пересекающихся в определенной мере с постколониальными установками. На первый план в этой связи выдвигаются и проблемы переосмысления музея как (колониального по сути) института по производству и насаждению определенного знания, а значит, и задача освобождения музея от прогрессистской основы, ориентализма и других узнаваемых пороков модерности»19.

С темой деколониальности работает, в частности, художник Антон Николаев. «Россия — это империя, поэтому в России крайне важна инфраструктура. И там, где эта инфраструктра (дороги, провода, связь, система осуществления власти), которую иногда хочется сравнить с проводами, заканчивается — как раз на уровне райцентров, — получаются такие места, где люди как бы повисают на обрывках проводов, иногда даже оголенных, и эту невменяемость чувствуют своими руками, по которым периодически бьют разряды бессмысленного тока. Что с этим делать из центра совершенно непонятно — нужно ехать самим и налаживать коммуникацию. Хотя бы на уровне культурного обмена. Они знают язык нашего общения, потому что они образованные люди, а мы их — нет. Они находятся в подвешенном состоянии между деревней, которая все-таки живет иным общинным бытом, во многом приближающемся к хайдеггеровскому поселению-эйдосу, и городом, носителем имперской культуры. И мы хотим по принципу “Никогда не поймешь, что утопия, а что — нет, пока не начнешь действовать” ехать в эти самые города, висящие на обрывках проводов, и просто вживаться там в ситуацию, чтобы находить точки соотнесения нашей внутренней невменяемости с невменяемостью страновой. И зафиксировать все сюжеты, которые в этих условиях рождаются» (Антон Николаев о проекте «Бомбилы-передвижники»)20.

Международный фестиваль активистского искусства «МедиаУдар»

Горизонтальная система принятия решений, деколониальный выбор, работа в регионах и фокус на группы и зоны «социального исключения» стали идеологической базой фестиваля активистского искусства «МедиаУдар», который был создан в 2011 году и с тех пор перерос в международное сообщество, направленное на изучение, артикуляцию, документацию, поддержку и развитие активистского искусства. Проект формируется по принципу самоорганизации рабочей группы художников, активистов, искусствоведов и философов. Эта деятельность включает в себя фестивали в разных городах России, ассамблеи, экспедиции, издательскую деятельность, выставки, презентации, лекции, воркшопы, дискуссии, литературные читки, концерты, видеопоказы, резиденции, совместные акции и организацию теоретической лаборатории.

«Важным для сообщества “МедиаУдар” является включение художественных проектов в реальные социально-политические практики, такие как участие в кампаниях по защите прав миноритарных групп, за освобождение политических заключенных, защиту окружающей среды, развитие системы альтернативного здравоохранения, борьбу с цензурой и другие.

“МедиаУдар” — открытая платформа для представителей различных политических и идеологических позиций, ни одна из которых не является доминирующей. В нашем проекте не приемлем национализм, гомофобия, сексизм и другие виды дискриминации и исключения»21.

С 1 по 9 ноября 2014 года в Москве уже в третий раз проходит фестиваль «МедиаУдар» (а если считать вместе с региональными сессиями в Новосибирске, Мурманске, Нижнем Новгороде, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге, то уже восьмой). В призыве проекта говорится: «Мы стремимся наметить новые контуры политической связи практически. И мы приглашаем вас к участию в этом. Свобода самореализации во всех ее аспектах — вот, что нам нужно, а не тюрьмы и казармы, в которые превращаются все госучреждения России! Для этого нужно заняться созданием собственной инфраструктуры. Мы создаем лабораторию таких изменений. Чтобы потом вернуться на площади в новом качестве. Мы создаем пространство свободного обмена: вещами, умениями, мыслями, чувствами, собой наконец. Пространство сотворчества. Пространство общего, каждое событие которого есть призыв к участию в нем»22.

Обложка книги global aCtIVISm. Art and Conflict in the 21st Century (под редакцией Петера Вайбеля). The MIT Press, Кембридж, Массачусетс

Заключение

У читателя этих хроник могло создаться впечатление, что активистское искусство в России является единым стройным движением, что, конечно же, далеко не так. Как и внутри любого идейного сообщества, развитие активизма и активистского искусства как его части сопряжено с большим количеством как идеологических конфликтов, так и столкновений вокруг формирования медиакапитала — главной валюты современного общества.

Несмотря на это, для многих становится очевидной необходимость консолидации разнородных и разнонаправленных векторов активистского искусства в России и формирования горизонтальной сети медиаактивистов, в свою очередь входящей в «сеть сетей» международных сообществ.

За описанный выше период зарождения и развития активистского искусства в России сильно изменился политический контекст, что не могло не оказать влияния на цели и методы работы акционистских художников, а также на ту цену, которую они могут заплатить за свои действия.

Надежда Толоконникова написала в одной из своих последних публикаций: «В период нашей активной акционистской работы, с 2008-го по 2011-й, Россия находилась в неком политическом летаргическом сне. И наша задача была (помимо задачи чисто художественной, формальной — развития языка акционизма) — растормошить политическое в россиянах, сделать актуальным критику и комментирование политических процессов… Сегодня режим стал опасно политизирован. Политический акционизм теряет силу с каждым днем, потому что государство уверенно перехватило инициативу: теперь оно — художник, и оно творит с нами все, что вздумается… Не страшно, когда юродивые, художники или философы — оборванные и безвластные — юродствуют. Страшно, когда огромная машина государства берет на вооружение ровно такие же методы и принуждает к политизированности…»23

Крайне сложно делать какие-то прогнозы, связанные с развитием активистского искусства в нашей стране. Данное исследование исходило из необходимости в сборе и первичном анализе материалов, связанных с текущими событиями в поле активистского искусства, оставляя на данном этапе за скобками задачи его критической интерпретации и проблематизации, которые станут возможны лишь с появлением некоторой временной дистанции от описываемых событий. «Хроники» являются открытым форматом и предполагают дальнейшее развитие по мониторингу и структуризации релевантной информации.

 

Примечания: 

1 Семинар: Логики социального исключения // http://mediaudar.net/blog/2013/09/23/seminar-logiki-socialnogo-isklyucheniya/.

2 Презентация проекта «Незаметные убийства» // http://mediaudar.net/blog/2013/09/26/ilya-falkovskij-nezametnye-ubijstva-prezentaciya-proekta/.

3 Житлина, Ольга. Описание настольной игры «Россия — страна возможностей» // http://chtodelat.org/ar_4/nr_4/%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%B3%D0%B0-%D0%B6%D0%B8%D1%82%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B0-%D0%BE%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%BD%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B9-%D0%B8%D0%B3/?lang=ru.

4 Фарисейка, 12 | Наркофобия // http://narcophobia.ru/fariseyka-12/.

5 Врагу не сдается наш гордый хомяк! [Татьяна Болотина] — Другой мир возможен! // http://shagirt.livejournal.com/104867.html.

6 Плунгян, Надя. Феминистское искусство в России // http://politpropaganda.com/education/261.

7 Ломаско, Виктория, Плунгян, Надя. Вступительный текст в каталог выставки «Феминистский карандаш — 2»// Москва. — 2013.

8 «Феминистское искусство шире, чем просто права женщин» // http://artchronika.ru/themes/feminist-rt/.

9 В Москве откроются женские художественные мастерские // http://www.colta.ru/news/4577.

10 Киселева, Мария. Ecce Femina // Фонд содействия защите здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова. — Москва. — 2014.

11 Митрофанова, Алла. Киберфеминизм в истории, практике и теории // Каталог выставки «ŽEN d’AРT. Гендерная история искусства на постсоветском пространстве: 1989–2009». — Москва. — 2009. — С. 70.

12 Саркисян, Оксана. О Pussy Riot, а также политике и политическом искусстве в эпоху информационных технологий [на основе доклада, прочитанного на конференции в рамках выставки видео архива феминистского перформанса в Кунстхалле, Талинн, Эстония].

13 Митрофанова, Алла. Киберфеминизм в истории, практике и теории // Каталог выставки «ŽEN d’AРT. Гендерная история искусства на постсоветском пространстве: 1989–2009». — Москва. — 2009. — С. 73.

14 О профсоюзе [сайт «Феминистская кухня»] // http://feminkitchen.org/tradeunion.php.

15 Квир // https://ru.wikipedia.org/wiki/%CA%E2%E8%F0.

16 Из неопубликованной беседы с автором. — 2014.

17 Радикальный Пидарас // https://vk.com/queerradical.

18 Квир-секция // http://mediaudar.net/blog/2013/10/07/kvir-sekciya/.

19 Мадина Тлостанова. Деколониальный эстезис и современное искусство // http://mediaudar.net/blog/2013/10/14/madina-tlostanova-dekolonialnyj-estezis-i-sovremennoe-iskusstvo/.

20 СИНЕ ФАНТОМ представляет — Арт-группа «Бомбилы», фильм «Ржевская оттепель» // http://prcinefantom.livejournal.com/42046.html.

21 О фестивале [сайт «МедиаУдар»] // http://mediaudar.net/o-festivale/.

22 МедиаУдар. Москва — 3. Программа событий // http://mediaudar.net/blog/2014/10/23/mediaudar-moskva-3/.

23 Фото Хроники — Nadya Tolokonnikova // https://www.facebook.com/photo.php?fbid=792896764074544&set=a.154660834564810.30239.100000626821743&type=1&theater.

 

В оформлении материала использован фрагмент фотографии с акции «Не рожай» группы «Верхотура и друзья». 16 июня 2010, Санкт-Петербург. Источник: vk.com/club17507779

Публикации

Комментарии

Читайте также


Rambler's Top100