Хроники активистского искусства. Часть 2

В конце этого года выйдет в свет сборник статей global aCtIVISm. Art and Conflict in the 21st Century («Глобальный активизм. Искусство и конфликт в XXI веке»), подготовленный к печати ZKM | Центром искусства и медиа (Карлсруэ) и издательством MIT Press. Его редактор — Петер Вайбель, один из ведущих теоретиков медиаискусства, куратор 4-й Московской биеннале современного искусства. Идея этого сборника появилась в результате наблюдений за волной протестных акций, прошедших по всему миру — от Каира и Стамбула до Нью-Йорка и Москвы — за последние несколько лет, и тому, как на них реагировало искусство. Среди авторов сборника — более сорока мыслителей, художников и исследователей со всего мира, в том числе Петер Слотердайк, Славой Жижек и Марта Рослер. Россия представлена в нем статьей основателя фестиваля активистского искусства «МедиаУдар» Татьяны Волковой, посвященной истории активистского искусства в России. С любезного разрешения автора, «Артгид» публикует этот текст. Сегодня мы представляем его вторую часть.

Лозунг «Вы нас даже не представляете», придуманный поэтом Павлом Арсеньевым. 2011, Санкт-Петербург. Источник: bg.ru

Акты художественного сопротивления как выразители протестной энергии масс, улица как художественное пространство, участие художников в массовых протестах, солидарность с политзаключенными

Акты художественного сопротивления как выразители протестной энергии масс.

Важно отметить, что активистское искусство как отдельно стоящий феномен возникает не во всех странах, которые участвуют в глобальных протестных движениях. Акции прямого действия, публичные митинги и лагеря «Оккупай» остаются главными формами протеста, и часто художники участвуют в них просто как гражданские активисты, стараясь делать их более эффективными. В то время как Россия превращается в полицейское государство, в котором легальные формы протеста подвергаются репрессиям, индивидуальные акты художественного сопротивления все чаще становятся выразителями протестной энергии масс.

Куратор и критик Андрей Ерофеев в одном из интервью так сказал о проекте группы «Война» «Х*й в ПЛЕНу у ФСБ»: «Поскольку группа “Война” ориентирована на самого широкого зрителя, не подготовленного к современному искусству, для нее принципиально важно говорить от лица улицы. Она не делает произведений, подписанных “Группа «Война»”. И на этом мосту не было написано “Группа «Война»”, и не были перечислены участники. Это крик улицы, крик, обращенный к тем, кто руководит городом и не хочет услышать мнение горожан. Сама эта акция демонстрирует анонимное высказывание, которое производится от лица населения тем языком, которое населению понятно, которым оно пользуется. Найдено адекватное визуальное выражение той энергетики, которая существует в российском обществе сегодня, которая прорвалась в 2010 году. На рубеже 2010-х годов возникла совершенно другая общественная атмосфера, и она нашла художественное воплощение в этой работе, ярче, чем в каких-либо других. Даже нельзя ничего рядом поставить, настолько эта вещь “Войны” определяет свое время. Она его выражает пластически. Уличный протест обрел оформленное художественное высказывание, эстетический параметр. А раньше он был просто свалкой и безобразием, и политическими лозунгами. Политическая социальная активность с помощью группы “Война” обретает эстетическую завершенность»1.

Эти методы были радикализированы в проекте, сформировавшемся внутри московской фракции группы «Война», — группе Pussy Riot, которая стала лицом массовых протестов 2011–2012 годов. Их первая акция «Освободи брусчатку» произошла за месяц до начала серии митингов, проходивших под лозунгом «За честные выборы», поднявших волну протестного движения в России. Акция, приуроченная к выборам президента — панк-молебен «Богородица, Путина прогони!», — прошла в храме Христа Спасителя, и повлекла за собой судебное разбирательство, обернувшееся для некоторых участниц группы лишением свободы.

Художественный критик Александра Новоженова в своей статье «Лечение истерией» пишет: «Акционизм не существует в виде какого-то ограниченного во времени “стиля”, эволюцию которого можно проследить. Напротив, он возникает спорадически в разных временных точках и всегда в своей дикой неуместности — а вы слышали об уместных акциях? — повторяет сам себя. Его приемы практически не развиваются. И говорить о талантливости или бесталанности акции не приходится. Единственное, что не повторяется, это конкретные исторические обстоятельства, в которых акции происходят. И если уж требуется “содержание искусства”, которое подлежит анализу, — то это оно. Эти обстоятельства, точность попадания акции в самую болезненную точку пересечения политического времени и политического пространства и есть то, что можно обсуждать»2.

В случае акции группы Pussy Riot — первой в современной истории России, за которую авторы получили реальный тюремный срок, — художник не просто становится предвестником и катализатором общественных процессов. Он выступает в роли героя, выходящего на улицу один на один против системы и приносящего себя в жертву — жертву долгосрочным социальным преобразованиям, основу для которых он закладывает своим художественным жестом, направленным на изменение общественных отношений и механизмов.

В связи с акциями подобного рода появился термин «когнитивный терроризм». Художник Антон Николаев пишет: «Уничтожение двух башен Всемирного торгового центра мусульманскими террористами резко сменило оптику восприятия современного искусства в мире. Если раньше художник, использующий публичные художественные и паратеатральные практики, еще мог позволить соотноситься только с историей искусства, сейчас он неминуемо влипает в смысловые поля, связанные с терроризмом. И кстати, наоборот (история с композитором Карл[хайнц]ом Штокхаузеном). Любая громкая акция нынешних артивистов в медиа неминуемо ассоциируется с терактами. Любые разговоры о том, насколько она вписана в традицию искусства, отодвигаются на задний план и способны породить лишь дополнительные смыслы. Не случайно профессор Дортмуртского университета [Дартмутского колледжа] Михаил Гронас, описывавший деятельность “Бомбил” и “Войны”, предложил использовать термин “когнитивный терроризм”. То есть художники с помощью символического насилия добиваются сходных медийных эффектов с теми, которые удаются террористам с помощью субъективного насилия (термин Славоя Жижека)»3.

В контексте анализа особенностей российского арт-активизма мне кажется важным привести фрагмент текста социолога Анны Зайцевой: «Для такого активизма реальная трансформация ситуации воспринимается как маловероятная, и размышления о путях изменений, о долгосрочных целях и формировании стратегий остаются за кадром. Подобно бахтинскому карнавалу, этот активизм выявляет нелинейную, антителеологическую динамику циклов повторения и амбивалентное смешение регистров — художественного, экспрессивного, политического… Тогда, за отсутствием расчета на результат, в акции обязателен “драйв” и “угар”. И всюду произрастают все более разнообразные и изобретательные формы протестной драматургии, походящие на коллективную арт-терапию… Этот протест, как против национальной власти, так и против транснационального капиталистического порядка, не сводится к уличным акциям. Он способен трансформироваться в поведенческие акты и этические выборы, необязательно спектакулярные, но политически позиционируемые. Если одной своей стороной этот протест тянется к искусству, то другой — к тому, что Мишель де Серто называет arts de faire, тактикам микросопротивления, “этой тысячи способов отказать господствующему порядку в статусе закона, смысла или неизбежности” (do it yourself, free-party, сквотирование, бесплатный проезд, shop lifting, самоограничение в потреблении). Целое поколение россиян из числа тех, которых принято относить к “неформалам” и “молодежным субкультурам”, выросло в условиях растущего транснационального влияния этики и практик “жизненной политики” (под знаком personal is political) при параллельном схлопывании объективных возможностей политики эмансипативной. Когда и революционный, и реформенный сценарии потеряли свою реалистичность, актуализируется сценарий создания “временных автономных зон” и разнонаправленных, но регулярных актов “сопротивления”…»4.

Улица как художественное пространство

Улица как неконвенциональное несанксционированное пространство становится основной ареной художественных высказываний сегодня, а власть, которая реагирует на них силовыми репрессивными мерами, — основной аудиторией, создающей для них необходимый медиаэффект.

«На волне протестов и вообще активизации гражданского общества, а также разочаровании многих галерейных художников в работе с пространством “белого куба” начиная с 2010-го или 2011 года в стрит-арт начинает приходить все больше новых людей, не связанных с граффити. Интересно, что если большинство работ прошлого периода — это объекты и изображения, вписанные в городской пейзаж, то новая волна гораздо чаще отражает политические и социальные темы, и все больше художников начинает работать с текстом. Кроме того, стрит-арт начинает тесно переплетаться с активизмом»5,— пишет искусствовед, художник и редактор портала Partizaning.org Антон Польский (Мэйк). Из остросоциальных уличных авторов сегодня он выделяет питерскую группу Gandhi и киевлянина Саши Курмаза.

Одной из центральных площадок для художественного самовыражения становится Красная площадь в Москве. Она является символическим пространством средоточия российской власти, от которого исходит все прогибиционистское зло, и одновременно мощнейшим ресурсом для активизма. И любое апеллирование к этому пространству дает неизменный медиарезонанс. Еще в 1995 году московский радикальный акционист Александр Бренер вызвал президента Ельцина на бой, выйдя на Лобное место в боксерских трусах и перчатках. В 1999 участники организованной художником Анатолием Осмоловским «Внеправительственной контрольной комиссии» прорвались на Мавзолей В. И. Ленина с лозунгом «Против всех», активно использовавшимся в предвыборных кампаниях 1990-х. В 2000 году, в день выборов президента РФ, художники Алексей Богданов, Алексей Каллима и Инна Богуславская при содействии группы активистов провели акцию под названием «SЭS», прочертив мелком против тараканов белую линию вокруг Кремля.

В конце 2000-х, по мере усиления авторитарного строя в России, Красная площадь становится площадкой для более оформленных политических высказываний. В 2008 году состоялась акция «Свадьба нацболов», во время которой около пятидесяти человек захватили Лобное место в знак протеста политическим репрессиям — таким необычным образом завершилась свадьба двух активистов запрещенной судом Национал-большевистской партии. В 2011 году художники Денис Мустафин, Георгий Дорохов, Влад Чиженков провели акцию «Белое на красном», возложив к Мавзолею белые флаги в знак «объявления войны собственному конформизму по отношению к власти». В том же году творческий союз «Бабушка после похорон» завершил свой автопробег за легализацию петрушки по маршруту Новосибирск–Москва, его целью было привлечение внимания к абсурдности некоторых законодательных аспектов российской наркополитики. В 2011-м же на въезде на Красную площадь движение «Городских партизанов» в лице художника Мэйка повесило дорожный знак «Осторожно! Впереди тандем!», намекающий на опасную двойственность верховной власти России — президента и премьер-министра.

В начале 2010-х Красная площадь становится пространством многочисленных гражданских акций, таких как акция против запрета пропаганды гомосексуализма несовершеннолетним, являвшаяся публичным протестом ЛГБТ-сообщества, или акция против закона о прописке, во время которой ее участники развернули лозунг «Идите на х*й со своей регистрацией».

Одной из самых громких акций последних лет на Красной площади стал перформанс «Фиксация» художника Петра Павленского. Обнаженный автор прибил свою мошонку гвоздем к кремлевской брусчатке. По словам художника, это действие можно рассматривать как метафору «апатии, политической индифферентности и фатализма современного российского общества». В феврале 2014 года Павленский с группой петербуржских анархо-активистов провел акцию в самом центре Санкт-Петербурга — на Малом Конюшенном мосту напротив храма Спаса-на-Крови, во время которой они воздвигли символические баррикады в поддержку Украины. «Горящие покрышки, флаги Украины, черные флаги и грохот ударов по железу — это песня освобождения и революции, — говорилось в манифесте акции. — Майдан необратимо распространяется и проникает в сердце Империи. Борьба с имперским шовинизмом продолжается. Мы боремся за нашу и вашу свободу»6.

Войне с Украиной также посвящена серия акций питерской активистки Кадо. Документация ее пронзительного перформанса «Ослепшая Россия с кровью на руках» в сентябре 2014 года, во время которого она прошла с завязанными глазами по улицам Петербурга, протянув вперед руки, окунутые в красную краску, мгновенно облетел блогосферу и превратился в знаковое художественное явление нашего времени.

В то время как в самой Украине поток событий настолько плотный, что часто не оставляет художнику пространства для индивидуальных творческих актов, ему приходится становиться исследователем изменений, которые претерпевает страна. Так, Саша Курмаз в фотопроекте «Украина: пространство возможностей» изучает связь между людьми и общественным пространством. «Помимо работы над историей протестного периода в Украине и представления травматических событий в ее коллективной истории, я фокусируюсь на городской среде для того, чтобы раскрыть ее структуру в качестве социального пространства в эпоху революционных перемен в Киеве»7.

Участие художников в массовых протестах

Одним из главных лозунгов волны протестов в России зимы 2011–2012 года стала фраза «Вы нас даже не представляете», обращенная как к руководству страны, так и к лидерам оппозиции. Ее автором был поэт и художник Павел Арсеньев, участник группы «Лаборатория поэтического акционизма».

В мае 2012 массовые протесты переросли в открытое противостояние власти и оппозиции, закончившееся жестоким разгоном демонстрации, прошедшей 6 мая на Болотной площади в Москве. После этих событий на Чистых Прудах, рядом с памятником казахскому поэту и просветителю XIX века Абаю Кунанбаеву, возник стихийный лагерь оппозиции. Он получил название «Оккупай Абай» и воспроизвел в своем существовании структуру самоорганизации протестных движений в Европе и Америке, строящихся на горизонтальной системе принятия решений.

Все вопросы жизни лагеря решались формате ассамблеи — коллективной горизонтальной системы принятия решений на основе воли большинства. Были созданы инфоцентр, группы агитации и творческих инициатив, организованы постоянно действующие тематические циклы лекций и дискуссий. В лагере каждый день происходили выставки, перформансы, литературные чтения, театральные показы, концерты «музыки протеста» — групп «Центр», «Аркадий Коц», I.H.N.A.B.T.B., Паштета Филиппенко и других. Неотъемлемой частью жизни лагеря стало участие его резидентов в кампании по поддержке группы Pussy Riot — альтернативный гражданский лагерь раскинулся у Мосгорсуда. Прошла серия мобильных выставок «Арт-Абай», которую начала Виктория Ломаско с графическим репортажем «Будни “Оккупай Абай”». Он был создан в первые дни существования лагеря, и вошел в ее масштабную серию «Хроники сопротивления». После разгона лагеря на Чистых Прудах, он какое-то время мигрировал по Москве, и выставки «Арт-Абая» передвигались вместе с ним.

Павел Митенко писал о движении «Оккупай Абай»: «В то же время уличный лагерь обладал и новым потенциалом искусства, пусть еще не осознанным и потому не в полной мере реализованным летом 2012 года. Потенциал этот заключался в самих отношениях между участниками лагеря, в той легкости, с какой каждый мог найти поддержку в реализации своей инициативы… Подчеркивая коллективный и децентрализованный характер такого художественного действия, можно сказать, что искусство заключалось в выстраивании отношений, в самих актах самоорганизации. Оно могло возникнуть в конструировании пространства, произнесении речи, совершении поступка, создании рабочих групп… Любое из этих действий могло стать взаимодействием на пределе. И, наконец, искусство могло появиться в ходе проведения ассамблей…»8.

Ответом российской власти на волну гражданских протестов зимы 2011 — весны 2012 года стала волна репрессий (в том числе, по отношению к участникам митинга на Болотной площади 6 мая) и ужесточение законодательства в области организации массовых мероприятий. Несмотря на это, оппозиция регулярно собирает протестные шествия, в частности антимилитаристские акции против войны в Украине. Заметным явлением внутри них стало образованное весной 2014 года московское отделение «Самба-бэнда» — звена международной сети «Ритмы сопротивления», позиционирующей себя как «сеть активистов различных самба-групп, участвующих в различных социальных, политических и экологических протестах. Мы критикуем и противостоим любым формам доминирования, эксплуатации и угнетения и выбираем тактическую фривольность и/или другие формы креативного протеста…»9. Параллельно с образованием московского «Самба-бэнда», подобное отделение самоорганизовалось в Питере.

Солидарность с политзаключенными

Отдельным направлением деятельности художников-активистов становится поддержка политических заключенных. С середины 2000-х годов суды над деятелями культуры становятся привычными, а участие в митингах, пикетах, выставках и концертах в их поддержку — регулярным занятием для деятелей культуры.

Одним из первых громких дел такого рода стал суд над организаторами выставки «Запретное искусство». На ней кураторы Юрий Самодуров и Андрей Ерофеев собрали произведения, которые были сняты руководителями различных российских художественных институций по соображениям внутренней цензуры. Судебное разбирательство длилось три года, в поддержку кураторов прошли многочисленные акции, в том числе художественные интервенции в суде, большой митинг-концерт на Чистых Прудах и другие. Тем не менее Ерофеев и Самодуров были признаны виновными по ст. 282 УК РФ за разжигание национальной и религиозной розни, и приговорены к штрафам.

В 2009 году организатору новосибирских «Монстраций» Артему Лоскутову сотрудниками Центра по противодействию экстремизму при обыске были подброшены наркотики. В результате развернувшейся международной кампании в его поддержку грозившее Лоскутову тюремное заключение обернулось штрафом. Подброс наркотиков как инструмент политических репрессий в России — одна из главных тем исследований проекта «Наркофобия», созданного группой активистов и художников в 2011 году и направленного «на поддержку и защиту людей, уже ставших жертвами наркорепрессий, а также на предотвращение новых жертв и продвижение гуманной наркополитики»10.

Но не всегда подобная поддержка помогает избежать активистам реального срока. В 2011 году смоленская активистка Таисия Осипова была приговорена к 8 годам лишения свободы, несмотря на многочисленные акции, такие как автопробег и пресс-тур Москва–Смоленск. Организатор автопробега, Матвей Крылов (Скиф), художник и поэт, инициатор уличных «Маяковских чтений», незадолго до этого сам оказался в центре внимания и объектом кампаний солидарности, став фигурантом т. н. дела «Мокрого прокурора». Крылов плеснул водой в лицо прокурору Алексею Смирнову, который вел дело о беспорядках на Манежной площади, за то, что тот приговорил к заключению двух его товарищей по сфабрикованному, на взгляд Крылова, обвинению.

Активистские художники участвовали в кампании по защите Сергея Мохнаткина, случайного прохожего, оказавшегося на месте проведения несанкционированного митинга за свободу массовых собраний «Стратегии-31». Мохнаткина задержали после того, как он сделал замечание милиционерам, избивавшим пожилую женщину, и осудили на 2,5 года лишения свободы за нападение на милиционера.

Многие художники являются частью антифашистского движения и занимаются поддержкой подвергающихся репрессиям активистов-антифашистов. Ярким примером такого рода является дело о погроме в администрации г. Химки в рамках кампании против вырубки химкинского леса (2010–2011). Суд оправдал одного из фигурантов дела — активиста антифа-движения Алексея Гаскарова — и приговорил к двум годам лишения свободы условно Максима Солопова; однако Алексей Гаскаров был опять арестован и в 2014 году приговорен к новому сроку по делу о беспорядках на Болотной площади. Несмотря на все митинги, акции и аукционы в поддержку «узников Болотной», большинство из них продолжают получать серьезные тюремные сроки. Точно так же и беспрецедентная по масштабу общероссийская и международная кампания поддержки участниц группы Pussy Riot, к которой подключились даже поп-звезды первой величины, не смогла воспрепятствовать лишению девушек свободы.

В связи с этими процессами отдельным жанром в творчестве многих авторов становится репортаж с судебных процессов. Так, по делу «Запретного искусства» вышла книга Виктории Ломаско и Антона Николаева «Таганское правосудие» с графическим и текстовым репортажами с заседаний суда, после этого Ломаско продолжила эту деятельность, создав многие серии репортажей с громких судебных разбирательств. В настоящее время существует целое сообщество авторов «Рисуем суд», цель которого — создать достоверный образ современного российского суда11.

 

Примечания

  1. Ерофеев, Андрей. «Почему нарисованный на мосту фаллос является образцом искусства» // http://newsland.com/news/detail/id/673798/
  2. Новоженова, Александра. Лечение истерией // http://artchronika.ru/blog/hysteria-cure/
  3. Бомбила [Антон Николаев] — Артивизм и анархизм // http://halfaman.livejournal.com/510998.html.
  4. Зайцева, Анна. Спектакулярные формы протеста в современной России: между искусством и социальной терапией // http://thenews.kz/2010/11/21/619259.html.
  5. Дизайнер Антон Мейк о состоянии российского стрит-арта // http://www.furfur.me/furfur/all/culture/171695-russian-street-art.
  6. Петр Павленский устроил «майдан» в центре Петербурга // http://www.fontanka.ru/2014/02/23/004/.
  7. P — 17 — Sasha Kurmaz // http://www.sashakurmaz.com/P-17.
  8. Митенко, Павел. Как действовать на виду у всех? // http://www.nlobooks.ru/node/4186.
  9. Rhytms of Resistance // About us // https://www.rhythms-of-resistance.org/spip.php?rubrique7&lang=ru.
  10. Про нас | Наркофобия // http://narcophobia.ru/pro-nas/.
  11. О проекте // http://www.risuemsud.ru/about/.

В оформлении материала использован фрагмент фотографии Вадима Лурье с акции Кадо «Ослепшая Россия с кровью на руках». 5 сентября 2014, Санкт-Петербург

Публикации

Комментарии

Читайте также


Rambler's Top100