Краткая история фигового листка

О фиговых листках, нормах приличия и как то, что сняли с Давида в Лондоне, надели на Аполлона в Москве.

Денежная купюра номиналом 100 рублей
Уже два года мы с вами, дорогие российские читатели, получаем зарплату деньгами, не имеющими отношения к действительности. Сторублевки наши — свидетели прошлого, но никак не настоящего. Развратного, надо уточнить, прошлого: теперь в реальности уже, по счастью, все в порядке, сплошные нравственность и мораль. 
 
Аполлон, правящий квадригой, на фронтоне Большого театра, до реставрации. 2005. Фото: © Владимир Астапкович/ИТАР-ТАСС

В 2011 году, после реставрации Большого театра в Москве, скульптура Аполлона на квадриге, венчающая фронтон (именно она изображена на сторублевой купюре), предстала в новом виде: срамное место Аполлона реставраторы прикрыли фиговым листком. Лишь на купюре остался Аполлон с голой писькой; на фронтоне — теперь уже с листочком. Коней, по счастью, не тронули.

Аполлон после реставрации. Август 2010. Фото: © Владимир Астапкович/ИТАР-ТАССАх, письки, письки. Вы — главные пострадавшие всех времен, вы — линия фронта в войне свободы самовыражения художника и требований благопристойности. Жестоко, письки, обошлась с вами судьба: другие части человеческого тела — чада ему родные, а вы всю жизнь как пасынки и падчерицы. Разве думает кто об ухе или, скажем, локте Аполлона в отрыве от всего Аполлона? Разве кто, глядя на Афродиту, из пены рожденную, обратит отдельное внимание на большой палец ее ноги? Все члены человеческие — лишь части целого, делят на всех единое совершенство творения божия, так что даже если какой-то из членов падет, остальные возьмут на себя груз красоты: Венера Милосская и без рук Венера, Ника Самофракийская победоносна даже без головы. И лишь вы, письки, как неродные: то вас прикрыть стремятся, то открыть, то замазать, то изобразить отдельно, то еще что-то с вами сделать, — словно вы какая-то сомнительная добавка к телу, великому произведению Творца или земного подражателя его, художника. Всегда маячит где-то рядом с вами невольный спутник ваш, фиговый лист.

Прикрепление фигового листа к скульптуре Аполлона на фронтоне Большого театра. Фото: © РИА Новости
Самый первый фиговый лист нам найти не удастся. Он периодически появляется в средневековой живописи, скульптуре и книжной миниатюре, но преимущественно по делу: в сюжете о грехопадении и изгнании из рая. А вот хронология массового насаждения листочков в Европе точно известна и документирована. В 1557 году папской буллой фиговые листы были рекомендованы к повсеместному применению. Папой тогда был Павел IV. Католичество столкнулось с молодым конкурентом — Реформацией, нужно было доказывать свое благочестие. Греко-римских статуй под рукой было много, ренессансных фресок еще больше, и обеспечить всех Гераклов и Адамов фиговыми листками в одночасье не удавалось; кампания затянулась на века. В XVII веке операцией прикрытия руководил лично папа Иннокентий Х. Мужчины, ради своего душевного спокойствия отойдите сейчас от мониторов! При Иннокентии Х гениталии римских статуй в Ватикане попросту отбивали. Молотком и зубилом. И только потом на освободившееся место — фиговый листок. Чтобы ничего из-под листка не топорщилось. Чтоб гладенько все было.
 
Кадр из документального фильма Museum Secrets. The Vatican Museums. Источник: museumsecrets.tv
Самый большой фиговый лист — он же, пожалуй, самый знаменитый. Прилагается к копии статуи Давида авторства Микеланджело в лондонском музее Виктории и Альберта. «Давида» подарили королеве Виктории в 1857 году, и королева немедленно отдала подарок в музей. Злые языки намекали, что королева так быстро избавилась от «Давида» из-за его слишком откровенной наготы — да уж, посмотреть там было на что: при высоте шесть метров «Давид» имел причиндал (извините, но таковы были тогдашние слухи), способный смутить даже королеву. На деле же статуя была неожиданным и нежеланным подарком: ее прислали в Англию в качестве утешительного приза, после того как Великий герцог Тосканы наложил вето на решение о вывозе из Италии картины Гирландайо, которую хотела получить лондонская Национальная галерея; королева такого исхода не ждала и была им раздосадована. Но так или иначе, говорят, что даже когда «Давид» стал музейным экспонатом, знатные дамы падали в обморок, узрев его во всей непристойной красе. Поэтому фирме D. Brucciani & Co. был срочно заказан фиговый лист, который на Давида нацепляли, как только становилось известно о скором визите каких бы то ни было благородных особ. Высота листа — полметра. Держался он на двух стальных крючках. Держался примерно до 1950-х годов. Нынче он экспонируется отдельно от статуи, позади нее. Кстати, аналогичная гипсовая копия «Давида» в ГМИИ им. А.С. Пушкина в Москве обходится без всяких фиговых листков и уверенно демонстрирует, что гениталии красавца-пастушка сегодня способны кого-либо поразить разве что компактностью и деликатностью работы скульптора.
 
Фиговый лист для копии «Давида» Микеланджело. Около 1857. Гипс. Музей Виктории и Альберта, Лондон. © Victoria and Albert Museum, London
Самый странный фиговый лист потому и странен, что ни на какой лист не похож. Он весь наоборот, во множестве смыслов. «Женский фиговый лист» Марселя Дюшана из коллекции галереи Тейт ничего прикрыть не способен. Этот небольшой эротический объект 1950 года — отлитый в бронзе отпечаток женской промежности: словно женщина села голой попой на незастывший гипс, и остался рельеф. Моделью, скорее всего, служила тогдашняя подруга Дюшана, бразильский скульптор Мария Мартинс.
 
Марсель Дюшан. Женский фиговый лист. 1950 (отливка 1961). Бронза. Галерея Тейт, Лондон. © Succession Marcel Duchamp/ADAGP, Paris and DACS, London 2002. Фото: © Tate, London, 2013
Женский лобок, кстати, в истории классического искусства прикрывали листиками несколько реже, чем мужской, его было более позволительно оставить на виду: он ведь сам по себе есть некое прикрытие, а собственно женские гениталии, в отличие от мужских, спрятаны в укромной глубине тела, и чтобы их изобразить, художнику нужно раскорячить свою модель в довольно нелепой позе, как это сделал Курбе в «Происхождении мира» — и Дюшан. Понять, что именно изображает «Женский фиговый лист», что это «негатив» вульвы, с первого взгляда не так уж просто, к этой странности и непроявленности Дюшан и стремился — в отличие от «позитива» того же слепка, который украшает обложку журнала Le Surréalisme, même 1956 года и который, сохраняя любимую сюрреалистами неявную зловещесть, гораздо прозрачнее отсылает к натуре.
 
Марсель Дюшан. Обложка журнала Le Surréalisme, même. 1956. Источник: wikipaintings.org
Кстати, почему лист именно фиговый? Съев злосчастный плод с Древа познания, Адам и Ева «увидели, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания». Смоковница, она же фига, она же инжир. Лист дерева инжира имеет красивейшую резную форму, но если подходить к нему практически, то именно для «что-нибудь прикрыть» он подходит хуже некуда: трех- или пятипалый лист с глубокими прорезями между «пальцев» неизбежно прикроет не все. Неужели в райском саду не нашлось более подходящих листьев? Эми Марш предлагает «садо-ботаническую» (от слова «садизм», а не «садоводство») версию: листья инжира содержат фермент фицин, который может вызывать острое раздражение кожи. То есть фиговые листья, которыми обвязались прародители, были им в наказание, чтобы у них там все болело, чесалось и ни на минуту не давало забыть о совершенном грехе (а то просто изгнания из рая им было мало, можно подумать). И продолжался этот ботанический садизм примерно до середины ХХ века, когда началось увядание фиговых листков. Отношение к наготе менялось, голыми подробностями стало уже никого не удивить, и музеи один за другим стали поднимать вопрос, не пора ли вернуть в первозданный вид экспонаты, прежде всего античные и ренессансные. 
 
Мазаччо. Изгнание из рая. Фреска капеллы Бранкаччи церкви Санта-Мария дель Кармине, Флоренция. 1420-е. До и после реставрации 1980 года
На флорентийской фреске «Изгнание из рая» Мазаччо сокрушенные Адам и Ева уходили из рая в мир нагими, рыдая, и гнал их прочь от райских врат ангел (заметим, одетый ангел). Через два века после создания фрески, в 1680 году, при кардинале Козимо Медичи III, решено было праотца и праматерь прикрыть: реставратор добавил зеленые веточки, как бы невзначай протянувшиеся с кустиков (гипотетических кустиков, нет там в зоне видимости никаких кустиков) прямо поверх причинных мест. Первоначальный вид фреске вернули при масштабной реставрации в 1980 году.
 
Анри Матисс. Музыка. 1910. Холст, масло. Государственный Эрмитаж
Новое искусство также не избежало цензуры. Когда Анри Матисс написал по заказу Сергея Щукина диптих «Музыка» и «Танец», Щукин был доволен всем, кроме гениталий юноши-флейтиста на панно «Музыка». В «Танце» персонажи относительно бесполые, а вот в «Музыке» половые признаки мальчика деликатно, но внятно обозначены. Щукин предполагал украсить полотнами Матисса парадную лестницу своего особняка, а у него росли малолетние дочери… В общем, коллекционер сказал художнику: «Не надо». Матисс послушно замазал неподобающее, но не маслом, а легкосмываемой краской, и, как рассказывают, оставил Щукину записочку: мол, monsieur Chtchoukine, Ваше пожелание выполнено, но если Вы когда-нибудь решите привести картину в первоначальный вид, просто протрите нужные места крепким коньяком, все смоется, и вы увидите то, что опасались показывать дочерям. Шли годы, после революции коллекция Щукина была национализирована в Москве, потом «Музыка» отправилась в Эрмитаж и еще несколько десятилетий провисела там в цензурном виде. Кажется, уже где-то в 1970-х Эрмитаж собирал ученый совет, чтобы решить: возвращать ли картине «первоначальный вид» или «заплатка» в паху флейтиста уже стала частью ее истории? Постановили все-таки вернуть. По словам старых реставраторов Эрмитажа, обошлись даже без коньяка: «заплатка» легко смылась влажной губкой с хозяйственным мылом. 
 
У входа на выставку «Обнаженные мужчины», Музей Леопольда, Вена. Источник: time.com
И вроде бы историческая справедливость зашагала семимильными шагами, и сексуальная революция коснулась не только длины юбок и частоты внебрачных связей, но и культурного наследия, и зрители уже даже не в первом поколении привыкли, что член — это всего лишь член, у половины человечества такой есть, и не о чем там говорить… но инжир оказался живучим биологическим видом. Похоже, период его увядания, его осень и зима, пришлись всего на жалкие полвека — на вторую половину ХХ столетия. С новым веком пришла новая весна, и на фиговой ветви распустились новые почки.

В октябре 2012 года Музей Леопольда в Вене готовился открыть выставку «Обнаженные мужчины», посвященную, соответственно, мужской обнаженной натуре в истории искусства. Выставка должна была стать вашим триумфом, письки: все остальные части мужского тела и так подробно описаны и представлены в мировых музеях, а тут вся выставка, что ни говори, про вас. От Египта до медиаарта, от греческой вазописи до фалломорфных объектов Луиз Буржуа, и с особым прицелом на XIX и ХХ века — ну просто ваша полная история и триумф. Как и положено при всякой большой выставке, по всей Вене разместили плакаты-анонсы. На плакатах воспроизводилась фотография Пьера и Жиля Vive la France!, а на фотографии — три красавца-футболиста из национальной сборной Франции (французы как раз недавно завоевали какой-то кубок, и Пьер и Жиль спели гимн Франции, одев голых футболистов в носочки под цвет национального флага). Общественность возмутилась, да настолько, что главное на плакатах (нет, не главное по смыслу и замыслу, не носочки) пришлось прикрыть алой лентой. Говорят, жалобы в музей шли нескончаемым потоком. И тут представитель музея Клаус Покорны, которого выдвинули отдуваться за всю ситуацию и давать комментарии прессе, сказал весьма интересную вещь: наше общество, сказал он, еще не готово спокойно смотреть на мужскую наготу, потому что мужская нагота, сказал он, у зрителей ассоциируется с насилием. Глядя на член (даже не эрегированный, более того — даже максимально схематично обозначенный член), люди немедленно вспоминают свои сексуальные травмы. Где мужская писька — там боль, ад и ужас. Причем, если верить Покорны, это было верно для обоих полов: и для, так сказать, обладателей, и для получателей. В общем, «Мы как общество еще не готовы смотреть на голых мужиков», — сказал Покорны. То есть изнасиловано все общество, независимо от того, кто в нем насильник, а кто жертва…
 
Пьер и Жиль. Афиша для выставки «Обнаженные мужчины» в Музее Леопольда, Вена. Источник: theartworlddaily.com
Музею Леопольда повезло. У них был Покорны, у них была возможность обсуждать со зрителями свои экспонаты и стратегии их экспонирования. Чаще о политике прикрытия широкая публика даже не узнает, и соответственно не получает возможности сама подумать, с чего это вдруг одни части тела или даже одни объекты искусства, воспринимаются не так, как другие. В Петербурге в конце 2012 года открылась станция метро «Международная». Ее открытия жители окрестных районов ждали долго, и от нетерпения даже пробрались на недостроенную станцию: диггеры публиковали фото, когда станция была еще в лесах. Станцию украшает мозаичный атлант, держащий на плечах шар земной, и на фото диггеров это был анатомически цельный атлант.
 
Мозаика на станции метро «Международная» Санкт-Петербургского метрополитена, до и после открытия станции. Фото: piter.tv (слева), © Игорь Ванин/www.metrowalks.ru (справа)
А когда станция открылась, в паху атланта уже образовалась глубокая синяя тень, скрывающая все, что увидели диггеры. Зато драпировка, ниспадающая с плеч атланта, вдруг поборола закон гравитации: к складкам ткани, классицистически четко падающим вниз по вертикали, приредактирован явно чужеродный треугольник, завернувшийся куда-то вкось и отбрасывающий в пах атланта ту самую о-о-очень густую тень.
 
Эми Крехор. Девочка с зонтиком из фигового листка. 2012. Courtesy автор. Источник: amycrehore.comНу и Большой театр, да. Аполлон на квадриге. Фиговый лист, восстановление морали (споуксмены Большого театра на вопросы о неожиданных изменениях в аполлоновом паху отвечают: мол, так все и было, в XIX веке все было прикрыто фиговым листком, мы его просто вернули на законное место), оставшиеся крамольными сторублевки. Спасибо, что хоть без денежной реформы обошлось. И что коней не тронули. Коням, видимо, пока еще можно.
 
Комментарии

Читайте также


Rambler's Top100