То, что с нашей точки зрения «салон», с точки зрения Джони — бескорыстное творчество

Искусствоведы Григорий и Ольга Козловы, художники Вячеслав Мизин, Олег Кулик и галерист Наталья Тамручи поделились своими впечатлениями от главного проекта венецианской биеннале, выставки «Энциклопедический дворец» куратора Массимилиано Джони.

«Ну как вам Арсенал?» — вопрос, который чаще всего задавали друг другу приехавшие на открытие Венецианской биеннале художники, критики, кураторы, коллекционеры и просто любители современного искусства, имея в виду главный проект — выставку куратора Массимилиано Джони «Энциклопедический дворец». «Артгид» не поленился записать диалоги и монологи критиков и, наоборот, горячих приверженцев кураторской стратегии Джони. Своими мнениями с нами поделились историк искусства, автор монографии «Покушение на искусство» Григорий Козлов, искусствовед Ольга Козлова, художники Вячеслав Мизин и Олег Кулик и галерист Наталья Тамручи.
Вид экспозиции выставки «Энциклопедический дворец» (куратор Массимилиано Джони) с макетом Энциклопедического дворца мира Марино Аурити и фотографиями Дж. Д. Охай Ожейкере в венецианском Арсенале. Фото: Сергей Хрипун

Данила Стратович: Григорий, Ольга, мы встретились с вами вчера в Арсенале и вы сказали, что проект Джони вам понравился и что с ним все просто.

Григорий Козлов: В рамках каждого подобного проекта профессионалы занимаются поиском спарринг-партнера, который подходит на роль совести искусства. На этот раз такой партнер был найден в лице аутсайдеров и душевнобольных. А на прошлой «Документе» в Касселе, к примеру, эту роль исполняли ученые, люди, не имеющие непосредственного отношения к искусству, или в лучшем случае «художники выходного дня». Когда идешь по Арсеналу и павильону Италии (главный проект биеннале традиционно проводится на двух площадках — в здании венецианского Арсенала и павильоне Италии в садах Джардини. — «Артгид»), бросается в глаза то, что спарринг-партнер этого проекта поглотил боксера. В огромном количестве представленных в рамках проекта «Энциклопедический дворец» маргиналов теряются профессиональные художники, ставящие, в отличие от своих визави, перед собой конкретные задачи и решающие их. Те, кого я назвал маргиналами, на самом деле и чаще всего представляют собой сумасшедших и авантюристов. Например, Эдуард Спелтерини из Швейцарии. Он никогда не претендовал на то, чтобы быть художником. Он был классическим персонажем времен позитивизма, когда люди верили в то, что сегодня лучше, чем вчера, а завтра будет лучше, чем сегодня, поднимался в небо на воздушном шаре, фотографировал с высоты птичьего полета Альпы. Одно время он был в центре внимания как герой, воздухоплаватель, авантюрист, но уже к началу Первой мировой он мало кого интересовал, а в начале 1930-х умер всеми забытый. Но сегодня нам демонстрируют этого персонажа в качестве примера, на котором должна оттачиваться бритва современного профессионального искусства. Кроме того, в рамках этого проекта представлено невероятное множество различных религиозных и мистических персонажей. Именно они в центре внимания: главный зал павильона Италии отведен под работы Рудольфа Штайнера, мистика, выстроившего вокруг собственной фигуры целый мир. Причем речь идет не только о виртуальном мире его идей, но и о реальном мире, о реально существующем всемирном центре антропософского движения Гётеанум в Дорнахе на границе Швейцарии и Германии. Джони собрал тех, кто, по его мнению, преуспел в создании собственных миров. Именно такие персонажи возводятся им в статус творцов. Но почему мы должны ему верить? Эта стратегия вызвала у меня ассоциации с историей жителя Галилеи Иисуса Христа — при жизни автора неудачного проекта, о котором почти нет упоминаний в исторических источниках. И мы не знаем, было бы нам известно сегодня имя этого маргинального сектанта, если бы в его жизни не появился некто, кого мы на современный манер можем назвать куратором. Человек по имени Павел смог конвертировать идеи Христа в религиозную доктрину.
Эдуард Спелтерини. Вид на северо-восточную часть массива Блюмлисальп с высоты приблизительно 4600 метров. © Federal Archives of historic monuments / Swiss National Library, Print and drawing collections, Berne, Switzerland. Courtesy Museum im Bellpark Kriens and Verlag Scheidegger & Spiess, Zürich

Ольга Козлова: Маргиналы возводятся в ранг настоящих творцов, но при этом очевидно, что почти никто из них не создал новых формальных систем. На этой выставке господствует «салон», на 80% состоящий из пережеванного сюрреализма и отголосков символизма. Многие из экспонентов «Энциклопедического дворца», по сути, занимались лишь тем, что перерабатывали материал, который к тому времени уже был создан в рамках искусства. Тот же Рудольф Штайнер как художник представлял собой полный ноль. Да, его идеи объединяли массы, но собственную эстетическую систему он не смог создать, а его искусство — это просто почеркушечки. Но публике, вернее, продвинутой публике, публике, получившей приглашения на открытие биеннале, профессионалам художественного мира и VIP-персонам это нравится. Но, как мне кажется, нравится именно потому, что на этот раз этой публике не пришлось интеллектуально напрягаться и пропускать через себя увиденное. Все, что они увидели в рамках проекта Джони, показалось им милым, забавным и любопытным, но не более того. При этом все действительно интересные проекты, которые мне удалось увидеть, оказались сделанными профессиональными художниками, вроде Павла Альтхамера.

Г. К.: Самое неинтересное в контексте этого проекта — это люди вроде Юджина фон Брюнхенхайна. Это персонаж, всю жизнь развлекавшийся тем, что делал салонные фотографии тетенек и салонную керамику. Но то, что с нашей точки зрения чистый «салон», с точки зрения Массимилиано Джони — бескорыстное творчество, творчество, не отягощенное ни рынком, ни институциями. И это для куратора оказалось важнее профессиональных задач, которые ставит перед собой художник. При этом я не собираюсь осуждать позицию Джони. В конце концов, то, что у него получилось, в результате выглядит интереснее, чем многое из того, что я видел на биеннале в предыдущие годы. В игру «найди маргинала» или «найди спарринг-партнера» он сыграл лучше, чем многие другие до него. Вопрос в другом: неужели всю жизнь нужно играть в эту игру? 
Павел Альтхамер. Almech. Инсталляция. Фото: Сергей Хрипун

О. К.: Сегодня современное искусство пребывает в таком кризисе, что куратору ничего не остается, как совершать интервенции за границы искусства. Арт-брют, искусство душевнобольных — темы актуальные для последних десятилетий. Им было посвящено несколько крупных выставок, и, казалось, эта проблематика исчерпана.

Г. К.: Именно поэтому меня меньше всего интересуют персонажи, которые заигрывают с этой проблематикой. Центральный персонаж этой выставки, ее символ — Марино Аурити — меня совершенно не интригует. Конечно, придумав в 1950-х свой энциклопедический дворец, он попал пальцем в небо, ведь сегодня существует нечто подобное под названием «Википедия». Но с точки зрения того, к чему он пришел к 1980-м годам, это — маразм. 

О. К.: Эмблема этой биеннале — схематическое изображение человеческой головы, из которой вылетают стрелки. Нам как будто хотят сказать, что все в результате рождается в твоей собственной голове. Но с другой стороны, нам демонстрируют творчество душевнобольных и маргиналов, например, поделки бразильского сумасшедшего Артура Биспо да Розарио, который сделал 800 церемониальных ковриков, ожидая наступления Страшного суда, или керамику японца-аутиста Шиничи Савады. Можно пожалеть больного человека, да и керамика его вполне симпатичная, но делать его представителем тренда в актуальном искусстве?! И в этом я вижу главное противоречие этого проекта. Получается, что речь идет не об энциклопедии знаний человечества, а об энциклопедии маргиналов.

Г. К.: Вернее, об энциклопедии маргинального представления о мире.
Алистер Кроули, Фрида Харрис. Таро Тота. Ату XII Повешенный. 1938–1940. © Ordo Templi Orientis
Шиничи Савада. Без названия. 2010–2011. Глина. Courtesy International Program Exchange Corporation. Фото: Ms. Masumi Takada

Д. С.: Как, по-вашему, в этот проект вписались российские художники? Они в данном случае играют роль боксеров или спарринг-партнеров?

Г. К.: Скорее как пограничные персонажи. Например, Евгений Козлов — профессиональный художник, родился в Питере, развивал традицию митьков. Но в данном контексте он скорее представляется нам как маргинал, внеинституциональный персонаж, который даже работает вне своей страны, ведь Козлов давно живет в Берлине. Вообще исключенный из своей культуры художник всегда выбирает между двумя ролями: либо он ассимилируется во всех смыслах этого слова, становятся «местным», либо превращается в эдакого «сумасшедшего русского», носителя русской души. И чем более он безумен, тем лучше. Но работы Козлова — это вообще отдельная история. Путешествие двух голых пионерок, которых разные люди посвящают в тайны секса, и все это сопровождается нарочито примитивными текстами: «Ты его уже потрогала?», « Да», «Может еще раз потрогать?». 

О. К.: Есть еще один интересный момент — часть экспозиции в Арсенале делала художница Синди Шерман. 

Г. К.: Но при этом она также выставила маргиналов, которые работают с собственной внешностью. Но центром ее экспозиции стали старые фотографии разных людей, которые она собирает всю свою жизнь.
Евгений Козлов (E-E). Ленинградский альбом. 1967–1973. Фото: Сергей Хрипун

О. К.: В павильоне Италии много всего намешано, но пройдя сквозь Штайнера и других, мы совершенно случайно попали в зал Фишли и Вайса, который как бы отделен от основной экспозиции. Джони показал их проект 1980-х годов, очень хороший. Он не только совпадает с общим контекстом, но и демонстрирует различие между профессиональным художником и аутсайдером. Фишли и Вайс слепили маленькие фигурки из терракоты, которые расставили на подиумах. Эти фигурки можно долго рассматривать, бродя между рядами подиумов. Но интересно другое, по сути эта инсталляция является всей выставкой Джони в миниатюре. Глядя на эту работу, сначала тоже можно подумать, что это делали дети или аутсайдеры, но потом ты понимаешь, что это работа профессионалов, которые обыграли эстетику детского творчества, по сути, представили нам антиномию.

Г. К.: На мой взгляд, главное, что получилось сделать у Джони, — обнажить самый главный парадокс современного искусства. Все эти приезжающие на открытие биеннале расфуфыренные, прикидывающиеся демократами персонажи, думающие на самом деле только про то, как бы все это по дешевке скупить, а потом подороже продать, сами становятся экспонатами биеннале, ярко выделяющимися на фоне сумасшедших маргиналов и аутистов.
Питер Фишли и Дэвид Вайс. Suddenly This Overview. 1981–2012. Вид инсталляции из 250 фигур на выставке «Питер Фишли и Дэвид Вайс: цветы и вопросы. Ретроспектива» в Кунстхаусе, Цюрих. 2007. Сourtesy Венецианская биеннале

Д. С.: А как вам зал с комиксами Роберта Крамба в Арсенале?

Г. К.: Это интересно, нам очень понравилось. Крамб — профессиональный комиксист, обратившийся к нетипичным для комикса темам вроде библейской истории.

О. К.: Но он, конечно, без Уильяма Блейка не обошелся.

Г. К.: Ну то, что он вторичный, — ясно.

О. К.: Но в любом случае видно, что это — структурированный проект, созданный профессионалом, а не поток сознания, как у маргиналов. И в этом заключается вся разница.
Роберт Крамб. Книга Бытия. 2009. Источник: crumbproducts.com

Наталия Тамручи, галерист:
Принцип энциклопедичности отменяет фигуру судьи — человека, который оценивает, что-то выбирает, а от чего-то отказывается. Этот принцип, наоборот, требует ничего не выбрасывать, все брать и классифицировать. Такая всеядность, наверное, действительно свойственная современному миру. Но надо помнить, что классификация — не такой уж идеальный способ распознавания вещей, она всегда несет в себе некоторую ущербность, потому что ни одно явление не умещается в рамки заданных классифицирующих категорий, это всегда будет неполное, частичное совпадение, а значит, здесь неизбежно упрощение. Энциклопедический принцип уравнивает все на свете вещи, а разве так бывает в природе? 
Рудольф Штайнер. Рисунки на доске. 1923. Мел, черная бумага. Courtesy Rudolf Steiner Archive, Dornach, Switzerland

Олег Кулик, художник:
Алистера Кроули видели?! Мистика, магия, колдовство, гороскопы, астрономия, религия! Все то, от чего последовательно отказывалось искусство последние 200 лет, все это совершенно легко вернулось. Немножко приправить сексом, мистикой, столоверчением, и вот мы получили абсолютно антимодернистский проект, а заодно и ясное, артикулированное высказывание. Но в силу того, что ничего нового в рамках этого проекта не предлагается, а репрезентируется скорее реконструкция, энциклопедия авторов, которые столетия назад разрабатывали эти эзотерические системы, нас, по сути, вернули назад, во временной промежуток между смертью модернизма и появлением каких-то вот новых тенденций. С одной стороны, проект Джони символизирует переломный момент в кураторстве, с другой — является результатом долгого процесса, начатого несколько десятилетий назад циниками вроде Жан-Юбера Мартена или Харальда Зеемана. Они первые начали внушать нам, что искусством может быть названо буквально все что угодно, и именно благодаря им мы сейчас имеем сплошные музеи всего. Не хватало только эзотерики, колдовства, магии. И вот приходит Джони и говорит: «Сейчас будем гадать на кофейной гуще!». Его выставка «Энциклопедический дворец» и есть гадание на кофейной гуще, таким гаданием и будет искусство завтрашнего дня.
Неизвестный художник. Я люблю тебя. Paños. Около 1995. Носовой платок, цветные карандаши, тушь. Courtesy Martha Henry Fine Art. Фото: Martha Henry

Вячеслав Мизин, художник:
Проект очень хороший, хотя и маленько отсталый. Мы еще год назад показали художественное хозяйство города Новосибирска, энциклопедию современного сибирского искусства, в Санкт-Петербурге. Кураторы из Венеции (Массимилиано Джони. — «Артгид») немного запоздали, но можно их и с этим поздравить.
Комментарии

Читайте также


Rambler's Top100