Юко Хасэгава: «Уже нет никаких Запада и Востока, есть пространство с очень неопределенными границами»

Директор Музея современного искусства в Токио Юко Хасэгава встретилась с Анной Арутюновой, чтобы поговорить о роли художника в современном мире, пресловутом европоцентризме, попытках преодолеть ориентацию на «характерную для нынешнего времени заданную систему знаний» и о том, должно ли искусство развлекать или поднимать социально-политические вопросы.

Courtesy YouTube

Анна Арутюнова: Ваша концепция биеннале в Шардже, которую вы сделали в 2013 году, была посвящена довольно не новой уже теме преодоления европоцентризма в современном искусстве, и даже больше — доминирования Запада в искусстве в целом. Почему вы решили обратиться к этой теме теперь?

Юко Хасэгава: Большую роль в данном случае играет мое образование и сформировавшееся под воздействием японской культуры понимание взаимоотношений Запада и Востока. Япония — географически самая восточная страна, но при этом образование в ней устроено по западному образцу, и из всех азиатских стран Япония, пожалуй, самая «западная» по образу мысли и уровню жизни. При этом японская культура очень патриотична. У нас принято гордиться своим наследием. В результате внутри самого общества формируется сильное противоречие между восточной и западной культурами.

Арт-коллектив YOVO! YOVO! (Эйлин Кёниг, Мартина Малькнехт, Мартин Принот, Дорис Маргарет Шмидт). Обрамляя дом. 2012–2013. Инсталляция, смешанная техника, трехканальная видеопроекция. Сourtesy Sharjah Art Foundation

А.А.: Опыт работы в Шардже для вас лично стал способом разрешить это противоречие?

Ю.Х.: Приехав сюда, я, конечно, столкнулась с совершенно иным взглядом на эти проблемы. Здесь ты хоть и находишься в пустыне, но при этом окружен большим количеством совершенно не похожих друг на друга соседей — это и Индия, и Иран, и Средняя Азия, недалеко и до России, которая, к слову, отсюда представляется скорее частью Центральной Азии, а вовсе не Европы. Этот изначально географический переворот стал для меня поводом пересмотреть свои идеи. Я хотела показать, что нет уже никаких Запада и Востока, есть пространство с очень неопределенными границами, на котором происходит взаимодействие самых разных культур, и ось этого взаимодействия не ограничивается Западом и Востоком, а идет во все стороны.

Валя Фетисов. Инсталлирование опыта. 2011. Интерактивная инсталляция на 11-й биеннале в Шардже. © Автор. Источник: universes-in-universe.org

А.А.: Получается, ваша биеннале про глобализацию?

Ю.Х.: Скорее про то, что концепция культуры, в которой отсутствуют национальные границы, существует уже очень давно, а картина мира, которая существует сегодня, базируется на совершенно отличном от этой концепции мировом порядке. Многие вещи в практике культурного обмена были открыты задолго до того, как на арену вышла Европа. Ведь она всерьез заявила о себе только в XVI веке, но центры культурного притяжения существовали и до этого и находились совершенно в других местах.Mirage City Cinema — специальное пространство для кинопоказов, созданное на 11-й биеннале в Шардже тайским кинорежиссером Апичатпонгом Вирасетакулом и немецким архитектором Оле Шеереном. 2013. Сourtesy Sharjah Art Foundation

Mirage City Cinema — специальное пространство для кинопоказов, созданное на 11-й биеннале в Шардже тайским кинорежиссером Апичатпонгом Вирасетакулом и немецким архитектором Оле Шеереном. 2013. Сourtesy Sharjah Art Foundation

А.А.: В частности, на арабском Востоке…

Ю.Х.: Именно. Одним из ключевых для биеннале персонажей стал, как ни странно, человек XIV века — Ибн Баттута. Он очень много путешествовал, побывал в самых разных странах, от Марокко до Китая, от Африки до России, и оставил множество сочинений, по которым видно, насколько интернациональной была культурная среда того времени. По сути он очень современный персонаж, и мне было интересно сделать проекцию идей Баттуты на современный мир.

Сара Рахбар. Из серии «Флаги». 2008–2010. Вид экспозиции на 11-й биеннале в Шардже. Сourtesy Sharjah Art Foundation

А.А.: И как работает эта проекция?

Ю.Х.: Она показывает, что стандарты и понимание мейнстримной культуры менялись на протяжении веков, и сосредоточенность на западном мире — явление в масштабе истории сравнительно недавнее. Моя идея заключается в том, чтобы пересмотреть основания, которые позволяют нам определять культуру как ведущую или догоняющую, расшатать устоявшееся представление о центре и периферии. И самое главное — вынести на первое место те культуры, которые как бы оказались в промежутке, на границе, в балансе между двумя полюсами.

OFFICE (Керстен Герс, Давид ван Северен). Оазис. 2012–2013. Три павильона, пальмы, кустарники, песок, железобетон. Построено на 11-й биеннале в Шардже. Сourtesy Sharjah Art Foundation

А.А.: В вашей концепции вы предлагаете строить новую культурную картографию, пересмотрев отношения между арабским миром, Азией и Дальним Востоком с помощью культурного опыта Латинской Америки и Северной Африки. Как вы объединяете все эти регионы?

Ю.Х.: С помощью понятия внутреннего двора. Это основная на арабском востоке архитектурная форма, которая влияет и на культуру в целом. Отсюда она попала в Испанию, а потом перекочевала в Латинскую Америку. Внутренний двор становится метафорой глобального культурного сознания и памяти; формой, которая помогает очень разным культурам взаимодействовать на простой и укорененной в каждой из этих культур основе. Мне важно показать, как сегодня можно реактивировать культурную память, интегрировать знания разных народов и эпох в едином современном контексте. А внутренний двор — это место социального взаимодействия, нового культурного знания, дискуссий, разговоров.

Тило Франк. Бесконечный камень. Инсталляция на 11-й биеннале в Шардже. 2013. Сталь, алюминий, ткань, зеркала, дерево, веревки, свет. Вид снаружи. Источник: thilofrank.net

А.А.: На биеннале действительно много инсталляций, которые предполагают полное единение зрителей.

Ю.Х.: Да, и именно поэтому, например, мне так нравится работа Вали Фетисова. Она о том, почему люди опасаются неуверенности. Вынуждая зрителя остаться наедине со своими мыслями, она словно заставляет его подчиниться процессу, который идет помимо него. Еще одна яркая инсталляция — «Бесконечный камень» (Infiniterock) Тило Франка. Это огромная черная конструкция, напоминающая камень или кристалл, зайдя в которую зритель оказывается в бесконечном пространстве, созданном при помощи зеркал. Внутри «камня» есть качели, и провести там можно очень много времени.

Тило Франк. Бесконечный камень. Инсталляция на 11-й биеннале в Шардже. 2013. Сталь, алюминий, ткань, зеркала, дерево, веревки, свет. Внутренний вид. 2013. Источник: thilofrank.net

А.А.: А искусство, по-вашему, должно больше развлекать или поднимать социально-политические вопросы?

Ю.Х.: Есть множество работ, в которых художники показывают повседневную жизнь рабочих, делают с ними интервью, рассказывают, на какие мизерные зарплаты они живут. Художники при этом не покидают пределов своего мира, совершенно не похожего на мир этих рабочих. Получается, что комментатор находится вне комментируемой им ситуации. И глядя на такие произведения, я думаю: какой вклад в изменение положения рабочих сделали эти художники, превратив их в объект своего произведения? Ответ для меня неоднозначен. Жесткая критика нередко просто делает проблему явной, но совершенно не решает ее, и что самое главное — не помогает продвинуться в ее решении, не формирует дискуссии.

Ишиль Эгрикавук. Краткая характеристика. 2013. Перформанс на 11-й биеннале в Шардже. Courtesy Sharjah Art Foundation

А.А.: В чем в такой ситуации заключается роль художника?

Ю.Х.: Он может не просто показать проблему, не просто критиковать ситуацию, но попытаться изменить сознание людей, восприятие существующих трудностей. Это сложная задача, и немногие с ней справляются. Я очень критично отношусь к легким интерпретациям и лобовому критицизму, который сегодня часто можно увидеть в политическом искусстве.

Но это не значит, что искусство должно просто развлекать. Главное — дискуссия, в том числе о политике. Искусство не должно ограничиваться докладом о несправедливости, плохих условиях труда и притеснениях — это важно, но журналист BBC может сделать такую работу намного лучше, чем художник.

Концерт The Brockas в пространстве City Cinema на 11-й биеннале в Шардже. 2013. Courtesy Sharjah Art Foundation

А.А.: Как вы оцениваете акции, подобные той, что устроили Pussy Riot?

Ю.Х.: Очень сложно их оценивать, поскольку, безусловно, они говорят о важных для общества явлениях, но с другой стороны, в результате все становится только хуже — дискуссия становится невозможной. Многие художники забывают о важности серьезной беседы в пресловутом внутреннем дворике и делают выбор в пользу публичного эффекта. Именно поэтому я хотела сделать более личностную, медитативную биеннале. Пусть размах будет меньше, пусть будет ощущение камерности, но это позволит говорить продуктивно о серьезных вещах. Для меня важен постэффект выставки или акции. И в этом есть определенный вызов: необходимо внимательнее вглядываться в других людей и их проблемы. Только так мы сможем понять, какие визуальные средства помогут инициировать дискуссию, обратят на себя внимание аудитории, пополнят запас знаний и повысят осведомленность о проблемах современного мира.

В оформлении материала использована фотография Юко Хасэгавы, сделанная для TimeOut Hong-Kong.

 

Комментарии

Читайте также


Rambler's Top100