«Во-первых, это красиво…»

Киевский арт-критик КОНСТАНТИН ДОРОШЕНКО о специфике и перспективах развития арт-центра «Изоляция» в Донецке и о том, кто, на какие деньги и зачем это делает.

Всплеск художественной активности, спровоцированный биеннале современного искусства Arsenale 2012, продемонстрировал, что сегодня на украинской арт-сцене утвердилась тенденция, которая лучше всего характеризуется ответом  анекдотической бабушки Сары на вопрос: «Зачем делают обрезание?» Выставка «В поисках времени» в донецком центре «Изоляция», вызывающем ажиотаж в украинской культурной среде, эту тенденцию подтверждает.

Текст: Константин Дорошенко

Наташа Павловская. Без названия. Из проекта «Переменная облачность» на платформе культурных инициатив «Изоляция». Фото: Константин Стрелец

«Изоляция» — самая масштабная на Украине территория, отданная современному искусству: 7,5 гектаров мертвого завода изоляционных материалов с цехами, складскими и административными помещениями плюс террикон. Создательница «Изоляции» Любовь Михайлова — дочь последнего советского директора этого завода и его совладелица. Краснодипломница Донецкого института советской торговли, с 1988 года она занимается бизнесом и живет за рубежом. Ее официальная деятельность — торговля продуктами углеродной химии на мировом рынке. Коллекционирует искусство — от индустриальной живописи Донбасса до современного мирового; глава московского представительства Phillips de Pury Светлана Марич бравирует тем, что Михайлова — клиентка этого аукционного дома.

Художник Даниэль Бюрен, соучредитетель галереи Continua Лоренцо Фиаски и меценат Любовь Михайлова перед инсталляцией Даниэля Бюрена «Цвета в сетках».

Фото: Константин Стрелец

В 2005-м Любовь Михайлова совместно с тогдашней монстршей местного арт-рынка галеристкой Людмилой Березницкой стала соучредителем фонда развития современного искусства Eidos. Нынче госпожа Березницкая проживает в Германии и на украинскую арт-ситуацию фактически не влияет, а работа Eidos, деятельно, но с явными пиар-просчетами поддерживавшего региональные кураторские инициативы, была заморожена в 2011-м. На смену ему пришла «Изоляция. Платформа культурных инициатив», вызывающая ажиотаж в художественной среде. Критики аплодируют амбициям и локации, молодые художники, от попсовика Гомера (Саша Курмаз) до наивного анархиста, но хорошего графика Давида Чичкана и нонконформиста APL315 отзываются о резиденциях в «Изоляции» как о лучшем подобном опыте в стране. 

Изоляция. Платформа культурных инициатив. Вход на выставку «В поисках времени». Источник: www.izolyatsia.org

Начав с проектов разных кураторов, более или менее затрагивавших социальную реальность, команда «Изоляции» пришла к выводу о необходимости преображения самого пространства в некий арт-организм. Прообразом его во многом служит «Арт-зона 798»

 в Пекине, заводской район, отданный Дэн Сяопином под художественные центры, галереи, дизайнерские бутики и мастерские и превратившийся в своеобразный город в городе. С той только разницей, что «798» — конгломерат множества институций, тогда как «Изоляция» предполагает централизм. На ее просторах планируется создать «Креативную деревню» и вообще всячески осваивать их художественно и архитектурно с учетом местной советской брутальной специфики и ее сохранения. 

Первым шагом на этом пути и стал проект «В поисках времени», реализованный совместно с итальянской галереей Continua, имеющей один из филиалов в пекинском 798. Пригласив в Донецк шесть художников галереи, ее соучредитель Лоренцо Фиаски и Любовь Михайлова дали им свободу. «У выставки не было определенной кураторской стратегии. Куратором является сама территория. Мы решили разрешить художникам самим взаимодействовать с ней», — подчеркивает госпожа Михайлова. Отсутствие куратора всегда настораживает. Но, с одной стороны, почему бы не довериться опыту именитых авторов, среди которых — участники Венецианской биеннале, Documenta и других авторитетных арт-форумов? С другой — как и положено профессиональной европейской галерее, «конюшня» Continua объединяет представителей одной породы, хоть и разных категорий. Так что выставка была обречена оказаться цельной, в данном случае — развлекательной.

Даниэль Бюрен. Из серии «21 дверь = 21 цвет». 2012. Фото: Константин Стрелец

Французский классик Даниэль Бюрен, автор практики in situ (на месте) — щадящих модернистских арт-интервенций в публичное пространство — маркировал своими известными с 1960-х полосками шириной 8,7 см 21 дверь заводских помещений, выкрасив каждую в милый цвет. А также, вставив цветные стекла в металлическое сооружение, где при СССР хранились баллоны с газом, и в ржавые кубические емкости, использовавшиеся для железнодорожных перевозок минеральной ваты, превратил их в архитектурные объекты.

Леандро Эрлих. Банк. 2012. Инсталляция. Фото: Константин Стрелец

Аргентинец Леандро Эрлих предложил свои традиционные интерактивные пространственные иллюзии. Первая — инсталляция «Банк»: лежащий на земле детальный макет фасада здания, над которым возвышается гигантское зеркало; зритель может расположиться на макете и сфотографировать зеркальное отражение, в котором он парадоксально висит на фасаде. Вторая — звуковой аттракцион «Невидимый поезд»: напоминающий рельсы газопровод, держащийся на столбах высоко над землей, снабжен оборудованием, транслирующим звук проезжающего поезда. Франко-алжирский художник Кадер Аттиа, напротив, отвлекся от своих исследований колониализма в сторону наивной концептуальности. «Чем больше мы знаем, тем незначительнее мы становимся» — мизерных размеров объект, болтик в гайке, намертво впаянный в гигантскую полуразрушенную цементную плиту, философски контрастирует с возвышающейся над ним мощью заводских руин. Если будет замечен.

Кадер Аттиа. Чем больше мы знаем, тем незначительнее мы становимся. 2012. Фото: Константин Стрелец

Инсталляция Аттиа Ce n’est rien («Это ничего») посвящена предсмертным словам, по легенде произнесенным Львом Толстым на глухой железнодорожной станции. Она также иллюстративна. Неоновая надпись в клубах испарений дым-машины расположилась в подвале административного здания, пройти к ней нужно по темному узкому коридору с трубами по углам. Такой вот образ мытарств в духе посещения дальних пещер киевской Лавры. 

Кадер Аттиа. Ce n’est rien… Фото: Константин Стрелец

Но главный хит выставки, сразу оказавшийся достопримечательностью Донецка, — объект «Проснись — преобразись» камерунско-бельгийского исследователя темы любви Паскаля Мартина Таю. Он, по собственному признанию, был вдохновлен ролью женщин в восстановлении послевоенного хозяйства в Донецке — об этой роли он узнал из экскурсий по городу и заводу. И захотел подарить украинским женщинам ободряющий символ — гигантскую скульптуру губной помады, вознесенную на дымовую трубу заводской котельной. «Помада — это идея мощи, силы и власти. Необходимости достичь наивысшей вершины. Для этого мы и наносим помаду», — поясняет господин Таю. Помада получилась самой большой в мире, она видна из нескольких точек в Донецке и ее собираются зафиксировать в Книге рекордов Гиннеса. 

Паскаль Мартин Таю. Проснись — преобразись. 2012. Инсталляция. Фото: Константин Стрелец

Артефакты, оставшиеся в «Изоляции» из предыдущих проектов, — выставленные в виде рекламных щитов фотографии постсоветского китча, сделанные российско-венгерской художницей Наташей Павловской для кураторского проекта Бориса Михайлова «Переменная облачность» или сшитая из цветастых платков инсектоидная «Бабушка» (Любовь Маликова для кураторского проекта Олены Червоник «Гендер в Изоляции») идеально вписываются в концепцию развлекательного пространства. Когда здесь появятся задуманные в рамках освоения территории органические кафе и «Креативная деревня» с газонами на крышах зданий, кинотеатром и бассейном, «Изоляция» превратится в настоящий хипстерский рай.

Любовь Маликова. Бабушка. Из проекта «Гендер в Изоляции». Фото: Константин Стрелец

Процесс этот, впрочем, показателен для работы всех больших украинских арт-институций. Выставки в PinchukArtCentre, львиная доля экспозиции Arsenale 2012 также посвящены искусству, обслуживающему зрителя, балансирующему на грани шоу-бизнеса и дизайна. Неудивительно, что среди таких институций возникает синергия. Авторы проекта «Креативной деревни» «Изоляции» выступали, к примеру, в образовательной программе Kyiv Sculpture Project, первого международного фестиваля современной скульптуры, организованного в киевском ботаническом саду кураторской группой Kadygrob & Taylor art projects. На нем, к радости мам с детишками и модной молодежи, рядом с монументами маоистскому френчу, выполненными китайцем Суй Цзяньго, или полому сидящему человеку из букв работы испанца Хайме Пленсы расположились памятники пуговице и каплям воды украинских участников конкурсной программы. А интерактивную скульптуру лилии из карандашей создавали более восьми тысяч посетителей фестиваля из разных стран, что зафиксировано Национальным реестром рекордов Украины. 

Интерактивная лилия из карандашей на фестивале Kyiv Sculpture Project. Courtesy пресс-служба фестиваля Kyiv Sculpture Project

Поддержка подобного искусства теми, кто обладает достаточными финансовыми возможностями, предсказуема. В период экономического кризиса вовсе не хочется дополнительных фрустраций. Искусство ведь может быть занятным и безопасным. Да и простой зритель посредством подобных проектов окультуривается с энтузиазмом. Не случайно одним из основных показателей правильной выставки на Украине сегодня считается количество посетителей.

Возвращаясь же к «Изоляции», стоит отметить, что на ее территории остается место для субъективных и экспериментальных кураторских исследований — галерея «Медпункт». Да и резиденции молодых художников собираются продолжать. Тут уже вопрос к их участникам — будут ли они руководствоваться чем-то еще, кроме желания радовать.

Моатаз Наср. Танура. Экспонат выставки «В поисках времени» на платформе культурных инициатив «Изоляция». Фото: Константин Стрелец

Комментарии

Читайте также


Rambler's Top100