Наброски к портрету «молодого художника»

«Под солнцем из мишуры» — так называется основной проект 3-й Московской международной биеннале молодого искусства, куратором которого стала глава Видеофорума Новой берлинской ассоциации искусств Катрин Беккер. Но, положа руку на сердце, солнце из мишуры — единственное солнце, которое может предложить молодым художникам современное искусство.

Ом Панпайро. Малолетние. 2010. Хромогенная печать. Вид фотоинсталляции в ЦДХ. Courtesy 3-я Московская международная биеннале молодого искусства

Если художники авангарда начала XX века объявили о «Победе над солнцем» (то есть о победе индустриальной машины над земледельческим культом солнца), то в середине прошлого века (с утверждением общества потребления и постиндустриального производства) взошло новое солнце — из мишуры. С тех пор производятся не столько товары, сколько их реклама и стиль жизни, а задача искусства нашего времени понимается как критика репрезентаций. На этом этапе ситуация в искусстве стабилизировалась, и в арт-индустрии все идет по накатанной схеме.

Сара Декристофоро. Cache-cache. 2010. Хлопчатобумажная ткань, цифровая печать. Вид инсталляции в ЦДХ. Courtesy 3-я Московская международная биеннале молодого искусстваХудожники более не претендуют на переустройство мира (или все-таки претендуют?). Во всяком случае, у них есть для этого специально организованное пространство, институциализированное и ставшее частью могущественной индустрии, одной из задач которой является, в том числе, и производство художника. И биеннале молодого искусства ― отличный повод задаться вопросом: что это за феномен ― «молодой художник»? Позволим себе этот подозрительный вопрос. Но при этом постараемся избежать той полицейской грубости тоталитарного общества контроля, которая звучала в названии молодежной биеннале раньше, когда фестиваль молодого искусства носил название «Стой! Кто идет?» Но, кажется, от этого слогана в этом году отказались, оставив в эмблеме биеннале лишь знаки вопроса и восклицания: «!?» Так и наш вопрос не подразумевает конкретики паспортных данных субъекта ― это вопрошание абстрактного характера. 

Ати Патра-Руга. И я в Эмбо: недоброжелательные сказания о противодействии проникновению 2007. Широкоформатная печать Lightjet. Фотограф Оливер Нойберт. Фрагмент фотоинсталляции в ЦДХ. Courtesy 3-я Московская международная биеннале молодого искусства
По идее, 3-я Московская биеннале молодого искусства ― настоящая большая международная выставка (биеннале), только с небольшой оговоркой относительно возраста участников. Этот формальный признак является содержанием выставки и подразумевает нечто неопределенно новое. Но что «новое» ― новые формы искусства, новые бренды художников, новые концепты, стратегии, манифесты? Можно ли утверждать, что на одной отдельно взятой выставке все это появится по мановению куратора? Вероятно, нельзя, но предположить выявление куратором некоторых перспектив и тенденций можно. Биеннале молодого искусства, как и любая биеннале, предполагает произвол кураторской концепции, и молодые художники здесь ― пластический и податливый материал для манипуляций. 
 
FAXEN. Двойной слой. 2011. Вид инсталляции в ЦДХ. Courtesy 3-я Московская международная биеннале молодого искусства
Позиция Катрин Беккер ясно прочитывается в созданной в Центральном доме художника кураторской инсталляции: экспозиция задает зрителю маршруты, выстраивая дополнительные аллюзии в пластическом и смысловом сопоставлении авторских произведений. Уже на первом этаже в фойе ЦДХ звучит мощный аккорд из двух работ. Визуально сопоставлены работа мексиканского художника Эдгардо Арагона (ряд из видеобоксов в нишах с изображением тринадцати музыкантов, каждый из которых играет свою интерпретацию одной мелодии, стоя на сложенном из камней постаменте) и российский проект ― активисты, застывшие у палатки в пикете с плакатами в руках, в том числе с требованием свободы Pussy Riot.
 
Эдгардо Арагон. Tinieblas (Темнота). 2009. Закольцованное цветное видео, звук. 7 мин. 50 сек. Вид инсталляции в ЦДХ. Фото: Кристина Романова
Сразу замечу, что выглядят активистки подозрительно: лица у них бессмысленные, и хотя формально они, конечно, активистки, но по сути ― манекены, то есть отрабатывают время девушки, нанятые через сайт «массовка точка ру». В этой работе, подписанной Музеем пролетарской культуры, обнаруживает себя, на мой взгляд, основная проблема перехода искусства из формата активистского в выставочно-институциональный, конфликт между мертвящей искусственностью произведения и живой энергией активизма. Буквальное воспроизведение реалистической картины протеста, хотя и не на холсте, а в пространстве выставочного зала, не создает второго плана восприятия, оставаясь плоским высказыванием без аллюзий, как на пропагандистском плакате.
 
Арсений Жиляев. Культурная единица. 2012. Фото: Кристина Романова
А вот лирическая видеоинсталляция Эдгардо Арагона с метафорическим названием «Темнота», также основываясь на реальных политических и идеологических противоречиях, но не московских, а в мексиканском городе Окотлан, где принято размечать границы небольшими пирамидами, сложенными из камней (они называются мохонерас), позволяет подняться над социальным конфликтом. Она создает дистанцию остранения и погружает зрителя в созерцательность сродни романтической: стоящие на мохонерасах музыканты исполняют каждый на свой лад похоронный марш. Так уже при входе на выставку в вопрошающем регистре обозначены типизированные персонажи «молодых художников» и репрезентировано куратором их же символическое присутствие, ведь у проходящего на выставку невольно (до прочтения аннотации на этикетке) возникает вопрос: кто эти люди? И посещает шальное предположение, что это все ― художники, выстроившиеся в ряд между гардеробом и буфетом, начиная с полуживого манекена-активиста и видео с аватарами экзестирующих музыкантов. Так между гардеробом, с которого начинается театр, и буфетом, где место артистам, открывается выставка.
 

Эдгардо Арагон. Tinieblas (Темнота). 2009. Фрагмент видеоинсталляции. Courtesy авторНа третьем этаже ЦДХ, где раскинулась эффектными инсталляциями и многочисленными видеобоксами основная часть экспозиции, нет жесткого произвола кураторской концепции, но некоторые линии и формальные экспозиционные ходы все же присутствуют. Так, в первом зале собраны наиболее масштабные объекты и инсталляции о времени, истории и репрезентативных медиасистемах. Медленнее вечности вяжущая чулок фантастическая вязальная машина (Юдит Фегерль, Австрия, «Наследие Галатеи»).

Книги со срезанными текстами художника, пережившего в детстве войну в Чечне.

Аслан Гайсумов. Без названия (Война). 2011. Фрагмент инсталляции. Фото: Кристина РомановаПостановочные фотографии, сделанные на Нигерийской киностудии (Питер Хьюго, из серии «Нолливуд»).

Питер Хьюго. Крис Нкуло и Пэйшенс Уме. Энугу, Нигерия (из серии «Нолливуд»). 2008. Хромогенная печать. Courtesy Stevenson, Cape Town and Johannesburg и Yossi Milo, New YorkФильм художниц из Восточной Европы, где марширующие в красной униформе девицы, размахивая руками, в соответствии с языком морской сигнальной системы излагают текст манифеста женщины-футуриста, написанного в начале прошлого века. Изящная инсталляция из пирамиды парт и восхитительных коллажей в ретро-эстетике, она посвящена воздействию системы образования на юного субъекта (Эва Котаткова, Прага, «Учебная модель»). Но более всего потрясла мое воображение работа американской группы Aids-3D World Community Grid Water Features («Водяные устройства Всемирного сетевого сообщества»). Китчевые на вид фонтанчики ― реконструкция утерянных деталей интерьеров ЦДХ, но репрезентация в выставочном зале и то, что она репрезентирует, ― вещи, находящиеся приблизительно в такой же взаимосвязи, как швейная машинка и зонтик, встретившиеся на операционном столе. За медитативным журчанием струек воды ― непрерывная работа мощнейших нанокомпьютеров и поисковой системы Linux, выполняющей гуманитарную миссию в глобальном общемировом масштабе. 

Группа Aids-3D. World Community Grid Water Features. 2010–2012. Стекловолоконная смола, насосы для фонтанов, водонепроницаемая подсветка, мини-PC, софт WCG, стальные платформы. Вид инсталляции в ЦДХ. Courtesy 3-я Московская международная биеннале молодого искусстваСимволический стержень экспозиции выстраивается посредством работ, расположенных по линии движения направо и налево. В самом дальнем зале слева, в центре круговой анфилады маленьких выставочных отсеков ― муляж пещеры внутри огромного, заполняющего почти весь объем маленького зала, куба из глины,– возможно, так интерпретируют молодые художники символическую идеологему модернизма «внутри Белого куба» (коллектив аргентинских художников Роза Чанчо, «Длиннохвостая пещера»).

Роза Чанчо. Длиннохвостая пещера. 2012. Эскиз инсталляции. Courtesy авторы

Движение же зрителя вправо по экспозиции приведет его к равной по размерам инсталляции «Масса пустоты», составленной из мешков с песком кубического объема (Эсан уль Хак, Пакистан).

Эсан уль Хак. Масса пустоты. 2012. Вид инсталляции в ЦДХ. Courtesy 3-я Московская международная биеннале молодого искусстваУ каждого из этих двух внушительных кубов есть проект-спутник, репрезентирующий экспозиционные сюжеты левой и правой частей экспозиции. «Длиннохвостую пещеру» предвосхищает свет: инсталляция двух американских художников «Постановка», а попросту пятно от направленного на стену луча прожектора ― минимализм, минимальней самого Сола Левитта. «Массу пустоты» фланкирует фотосерия Анастасии Хорошиловой «Люди без территории» ― портреты гастарбайтеров с закрытыми глазами.

Анастасия Хорошилова. Махмед. Из серии «Люди без территории». 2011. Алюминиий, хромогенная печать. Courtesy автор и Galerie Ernst Hilger, WienВ этой линии возникают аллюзии не только на модернистский «белый куб», но и на платоновскую пещеру, в которой присутствуют и люди с закрытыми глазами (слепые), и пещера, и свет. Вопрос, однако, открытый: то ли эта линия ― предмет моего личного помешательства, наподобие того как некоторые видят на Луне магические руны, то ли уравновешивающая экспозицию визуально-концептуальная конструкция. Но независимо от диагноза, признаюсь, такие находки иногда производят эстетическое впечатление куда более сильное, чем отдельные авторские работы.

Элиз Флоренти. KINO KROV. 2005. Ч/б видео, 2D и 3D анимация, звук. 6 мин. Композитор Марсель Тюрковски. Собрание видеофорума n.b.k. Courtesy авторЛуч света начинает закольцованную часть экспозиции, где произведения молодых авторов рефлектируют традиции исторического авангарда и модернизма: слева ― зал, насыщенный энтузиазмом утопий авангарда. Рисованный видеофильм французской художницы Элиз Флорети KINO KROV (читается по-русски) ― об утратившем пространственные и знаковые ориентиры человеке.

Францис Хюнгер. Толпа. 2012. Фрагмент инсталляции. Courtesy автор и Galerie Metro, BerlinИнсталляция с тремя мониторами, на которых кадры фильмов Дзиги Вертова и результаты проведенного художником искусствоведческого исследования выстраиваются в пространстве в абстрактную композицию ― здравствуйте, Мондриан и Лисицкий (Франциск Хюнтер, Германия, «Толпа»).

Роберт Шварц. МОНО — Звуковая среда (Ein Todesschrei; sehr lang). 2012. Монолит (колонка, усилитель, аудиоплеер), нотная стойка, саундтрек. Фото: M. Perfahl Courtesy авторСправа от луча, в более маленьких дробных комнатах ― депрессивность антиутопии, подозрительность темноты, экзистенциональное сумасшествие и смерть. Работы австрийца Роберта Шварца «МОНО ― звуковая среда» и инсталляция китайца Янь Сина из белых рубашек на стульях, выставленных перед зеркалом с надписью «Он должен умереть», создают вместе стерильно звенящую атмосферу психдома.

Янь Син. Он должен умереть. 2012. Вид инсталляции в ЦДХ. Фото: Кристина РомановаВ правой части экспозиции, обозначенной мной работами «Масса пустоты» и грезящими гастарбайтерами, преобладают проекты ярко выраженного социального и политического направления. Даже формалистские произведения в их окружении приобретают социальный подтекст. Здесь много видеобоксов и фотосерий, конкретных историй простых людей и описаний социальных конфликтов, анализа политических событий и актуализации исторического архива. Художники избегают постановки глобальных вопросов и отдают приоритет частному, приватному, личному и повседневному. Острое политическое высказывание на грани активизма и журналистского расследования ― наверное, самая характерная черта в портрете молодого художника сегодня, когда искусство пытается преодолеть бесполезность элитарного продукта потребления, вернуть себе общественную функцию авангардного искусства, манифестирующего проект созидания будущего. Статус молодого художника маргинален по сравнению с этими амбициями авангардного искусства, но не настолько, как может показаться на первый взгляд. Молодой художник ― это студент, в качестве которого он остается носителем идей переустройства общества. Студент, хорошо усвоивший урок, штудировавший дискурсивные топики, важнейшие из которых ― постструктурализм, постколониализм, феминизм и т. п. Молодой художник владеет всеми современными медиа, но основные ― фото, видео, инсталляция, иногда коллаж. Чисто статистическая информация: в рамках основного проекта показана всего одна станковая картина, то есть два холста одного автора, составляющие диптих (нечто абстрактное). Основные приоритеты визуального языка молодых художников ― документалистика и абстракция, определяющий вектор дискурсивности ― авангард. Однако молодой художник, несмотря на вдохновленность эпохой авангарда, неминуемо должен стремиться вписаться в систему.

Ом Панпайро. Малолетние. 2010. Хромогенная печать. Вид фотоинсталляции в ЦДХ. 3-я Московская международная биеннале молодого искусстваВыбор художников ― прерогатива куратора, но он представляет публике не только работы и отдельных авторов. Выстраивая мизансцены, расставляя акценты в сопоставлении и противопоставлении отдельных работ, куратор создает среду, инвайронмент, инкубационную зону для молодого художника. Его основной задачей становится уловить пульс времени и представить доминирующие тенденции. Так, выставка в ЦДХ продемонстрировала в первую очередь политизацию искусства. На вернисаже мне приходилось не раз обсуждать созвучность выставки в ЦДХ и открывшейся в мае Берлинской биеннале, которая целиком посвящена активистскому искусству. В Москве как такового активистского искусства не было, но его атмосфера доминировала.

Публикации

События

Комментарии

Читайте также


Rambler's Top100