Мир Василия Поленова. Россия. Европа. Восток

Накануне выставки Василия Поленова, которая откроется в Новой Третьякове в середине октября, издательство «Слово» выпустило трехтомный труд «Мир Василия Поленова. Россия. Европа. Восток». Книга, подготовленная совместно с Натальей Поленовой, правнучкой живописца и директором музея-заповедника «Поленово», делит историю жизни художника на три периода, связанные, соответственно, с его путешествиями по России, Европе и Ближнему Востоку. Автором последнего тома — «Восток» — стала Елена Каштанова, заместитель директора музея-заповедника по научной работе. В главе «Я уже так давно мечтал об нем…», фрагмент которой «Артгид» публикует с любезного разрешения издателя, рассказывается о поездке в Турцию, Египет, Палестину и Сирию, куда художник отправился в поисках фактуры для будущей картины на тему жизнеописания Христа.

Василий Поленов. Иерусалим с западной стороны. Яффские ворота и цитадель. 1982. Холст, масло. Томский областной художественный музей

Для воссоздания «достоверности» обстановки, в которой происходили события, связанные с жизнью Христа, Василий Дмитриевич дважды ездил на Ближний Восток.

Впервые он побывал там зимой 1881/1882 года. Этого путешествия он желал безмерно: Поленов — живописец-реалист, ему явно не хватало «зрительных» впечатлений, без них крайне трудно рождался замысел картины «Христос и грешница».

Путешествие в Египет, Сирию, Палестину дало возможность почувствовать реальность евангельской темы.

Второй раз он отправился в свой «Библейский путь» в 1899 году — в связи с замыслом серии картин «Из жизни Христа».

Поездку зимой 1881/1882 года организовал князь Семен Семенович Абамелек-Лазарев (1857–1917), один из самых богатых людей России, а сопровождал его историк искусства и археолог Адриан Викторович Прахов (1846–1916). К ним и присоединился Василий Дмитриевич. 8 ноября 1881 года он писал Прахову из Москвы:

«Дорогой Адриан Викторович, сегодня узнал я от Саввы, что Вы собираетесь в странствование на Восток, правда ли это? Я ведь тоже имею намерение предпринять такое же путешествие, и если почему-либо это не расстроит Ваших планов, то я был бы несказанно рад совершить его вместе с Вами. Прошу Вас написать мне два словечка, но совершенно откровенно, подходит ли Вам это или нет, для меня это было бы совершенным обновлением. <... > Искренно любящий Вас.

В. Поленов»[1].

Получив радостное согласие и Прахова, и Абамелек-Лазарева, Поленов быстро собрался в путь. Он отправился в свое первое путешествие по Востоку в замечательной компании.

Книга «Мир Василия Поленова. Россия. Европа. Восток» в трех томах. М: Слово/Slovo. Музей-заповедник В. Д. Поленова. 2019

Письмо Адриану Викторовичу Поленов написал 8 ноября, а 6 декабря был уже в Египте. Впечатлениями Василий Дмитриевич делился в письмах, которые отправлял в Россию и сберегал в этюдах. Это главные источники о поездке, в них — искренние и непосредственные эмоции от путешествия. В одном из писем читаем: «Я уже так давно мечтал об нем [путешествии на Восток], что теперь, когда мечта многих лет начинала осуществляться, я не верил такой удаче, смотрел на себя как на постороннего человека и завидовал ему»[2]. Во время короткой остановки в Стамбуле путники осмотрели самую большую мечеть города — Айя-София, перестроенную из знаменитого христианского собора Святой Софии. Письма Василия Дмитриевича к родным с яркими подробностями — и бытовыми и художественными — лишний раз подтверждают, что Поленов — не просто талантливый рассказчик, он обладал и незаурядным литературным талантом, поэтому его письма необходимо читать в полном объеме.

 «...Оправившись немного, мы первым делом отправились в Стамбул, т. е. древний город, собственно Византию, впоследствии Константинополь. Проехав по мосту через Золотой Рог, поднявшись грязными, плохо вымощенными улицами Стамбула, мы очутились на холме, на котором стоит Айя-София (Святая премудрость) и на котором стояли прежде дворцы византийских императоров, гипподром и т. д. Теперь на этом холме находится дворец султанов (Эски-сарай), очень бездарная постройка с сокровищницей, с удивительным фарфоровым арабским киоском. Султаны больше не живут в этом дворце, он стоит уныло, уединенно и заброшенно. Впрочем, в этом вся его прелесть. Чудный холм, с него, как на ладони, перед тобою расстилается часть Стамбула, Золотой Рог, Пера, Галат, Босфор... Мраморное море, Принцевы острова, высокие голубые горы, азиатские берега и далеко за ними, в облаках, Олимп вефинский, покрытый снегом. На первом плане кипарисы, лавры, платаны, пинии. И вся эта панорама, как по заказу, осветилась до этих пор скрывавшимся солнцем. Чудная картина. <...> Я не помню более величественного и художественного впечатления от архитектоники. Ни Пантеон, ни храм Петра, ни Кёльнский собор не могут сравниться с свободным полетом мысли, создавшим этот храм. Потом, осматривая подробности, встречаешь полуграмотные места в архитектурных частях, а особенно в строительной технике, но замысел и удача вылившегося целого изумительны. Описывать трудно, не берусь, надо самому видеть, чтобы иметь понятие. <... > Чудный храм. Жаль, что мозаичные изображения закрашены желтой краской, подражающей золоту, но совсем не передающей его, она тяжелит верхнюю часть здания и наскучает глазу. Воображаю себе, что это за красота была, когда все мозаики были целы и играли своими гармоническими переливами... Все, что я до сих пор видел в области архитектоники, не имеет того размаха личного творчества, как Айя-София. Гениальные художники были ее строители, Исидор и Анфимий — великая им слава»[3].

Василий Поленов. Константинополь. Эски-Сарайский сад. 1882. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея

6 декабря на подходе к Александрии Василий Дмитриевич в восторге записал: «На востоке занималась заря, южнее виднелась черная полоска материка... Африка! Твердая земля!.. Мне казалось, что я первый открываю эту сказочную страну. <... > Показался Александрийский маяк, стоящий на месте древнего Птоломеевского Фароса, одного из семи чудес света по признанию греков. Виднеются пароходы, подходящие и уходящие из Александрии. <...> Наконец, взошли в великолепный Александрийский порт... Я в Египте!»[4]

В письмах Поленов приводит в порядок свои впечатления от увиденного: «На берегу Нила в пригороде Каира — Булак, знаменитый египтолог Мариэт основал музей, куда в продолжение тридцати лет собрали очень интересную коллекцию. Музей этот служит как бы введением к памятникам Древнего Египта. В начале нынешнего года случайно открыта была усыпальница самых великих египетских фараонов...

Но всего интереснее — это две статуи из камня песчаника и выкрашенные краскою, — свежести, как будто вчера окрашены, и поразительно хорошей работы, и совершенно живая деревянная статуя толстого господина под названием Шейк Эль-белед. Каменные статуи изображают бритого господина с усиками, по имени Ра-отеп и царской родственницы Неферт [Нефертити] с стеклянными глазами, которые смотрят, как живые. Найдены они в гробнице Мейдумской пирамиды, с записями третьей династии, т. е. около шести тысяч лет до рождества Христова. Поэтому древнее на две тысячи лет пирамид Хеопса и Хефрена.

Вообще, что удивительно в египетском искусстве, это, что оно является сразу на высшей точке своего развития, за которой идет застылое повторение того же самого и постепенное падение. Изумительно!

На третий день рано утром отправились мы на большие пирамиды близ деревни Гизе.

Василий Поленов. Храм Изиды на острове Филе. 1882. Xолст, масло. Музей-заповедник В. Д. Поленова

Чудное безоблачное утро, солнце только что показалось и косыми розовыми лучами обливает долину, довольно холодно, теплое пальто очень впору. Пирамиды находятся на запад от Каира на самом рубеже песчаной Ливийской пустыни и плодородной долины Нила, верстах в двенадцати от города. К ним ведет по зеленым полям всходов высокая насыпь, усаженная акациями и сикоморами, — кусты и тенистые деревья. 33 Две громаднейшие пирамиды Хеопса, или Гуфу (тоже Суфис) и Хефрена стоят на каменных холмах, оканчивающих пустыню. Вышина их около семидесяти сажень. Сложены они из параллелептических песчаников, вышины в полтора аршина, который теперь составляет лестницу. <... > Вид с пирамиды очень любопытен. На юго-восток — вся долина Нила, ярко-зеленая от всходов, с пальмовыми рощами, с озерками, оставшимися от разлива. В середине изгибается Нил. Белыми точками виднеется Каир, а за ним хребет Моккатам, оканчивающий долину по ту сторону реки.

На север — плодородная равнина Дельты. На запад — море подвижных песков Ливийской пустыни, с выступающими кое-где каменными утесами. Я попробовал сделать набросок этого вида»[5].

Из Александрии путешественники на поезде возвратились в Каир, далее на почтовом пароходе отправились на юг, в Асуан.

«Мы уже спускаемся по Нилу. Любопытная речка этот Нил; узкая полоска плодородной и обработан[ной] земли с множеством финиковых пальм, сикомор, белых акаций идет между двумя грядами огромных масс песчаника, а в верхнем течении, гранита. Одни поля ярко зелены, со всходами, другие уже желтые, спелые и идет третья уборка, всюду работает человек, да какой курьезный, живописный.

Славный народ эти африканцы: арабы, феллахи, копты, нубийцы, абиссинцы, негры с различными подразделениями, и все это на фоне красивых и величественных египетских развалин, которым по две, по три, а некоторым и по шести тысяч лет. Особенно подружился я с нубийцами. Смышленые, ловкие, веселые, они нас совершенно пленили. <...> Хорошее место Асуан, против него зеленый плодородный остров Эле-фантина, на нем живут абиссинцы и ходят, как ходил праотец Адам после изгнания из рая, а ребятишки придерживаются просто райского костюма. Дальше идут первые нильские катаракты, а за ними священный, а теперь волшебный остров Филе»[6].

Василий Поленов. Церковь св. Елены. Придел храма Гроба Господня. 1882. Холст, масло. Courtesy Государственная Третьяковская галерея

Затем путешественники посетили Саккару и Абусир, а потом направились в Порт-Саид, чтобы сесть на пароход до Яффы.

Оттуда отправились в Иерусалим, где остановились на русском подворье. Следующие два дня путешественники осматривали достопримечательности Иерусалима: побывали у Стены Плача, на Храмовой горе у мечети Омара, которая произвела на художника сильнейшее впечатление.

Тонкое художественное восприятие отличало художника даже в тех случаях, когда он преследовал чисто документальную цель — с археологической точностью фиксировать на полотне древние постройки, особенно — архитектурные памятники первых веков новой эры.

В Иерусалиме Поленова особенно поразил храм Гроба Господня — совсем другая архитектура, непохожая на русскую и европейскую. «Это — конгломерат строений, начиная от третьего века (церковь императрицы Елены) и кончая куполом над часовней гроба, выведенном в 1868 году, — писал он матери, Марии Алексеевне, 2 февраля 1882 года. — Но что за живописная вещь этот лабиринт церквей, алтарей, переходов, лестниц, подвалов, балконов и т. д., и все это живет. Какая разнородная толпа богомольцев движется перед вами; начиная от наших русских старушек всех губерний (их тут огромное количество) и кончая черными нубийцами и абиссинцами христианами. <... >

Иерусалим оказался к нам далеко не таким милостивым, как Каир и Египет. Переезд до Яффы был очень тяжелым, то есть пароход сильно качало, а меня сильно травило. Перед Яффой пришлось болтаться двадцать четыре часа, выдерживая карантин, назначенный турецким правительством в пику египетскому. С парохода до Яффы, при сильном волнении, да проливном дожде, прыгая между утесами, доплыли мы до берега. Яффа маленький приморский грязный городишко, но окруженный на несколько верст роскошными апельсиновыми садами, в которых деревья и как раз теперь усыпаны плодами. Из Яффы отправились мы в крытой таратайке по довольно сносному шоссе в Иерусалим. Небо разъяснело, солнце осветило плодородное финикийское побережье. На полдороге, в уединенном домике под названием Латрун, мы заночевали, и на другой день с рассветом при холодном дожде и ветре пустились через склон Ливана в Иерусалим и после полдня холода и мокроты вступили в пригород Иерусалима, т. е. в русское подворье. Консул нас ожидал и приготовил нам помещение. Оправившись, отправились мы к нему, оказалось, очень милый радушный господин, страстный любитель живописи, так что египетские мои этюды произвели огромный фурор. Взяв «каваса» (телохранителя), мы пошли к Гробу Господню. ...Какие трогательные сцены можно увидеть, сколько искренней горячей веры и чувства приносят к этому Гробу»[7].

Container imageContainer image

5 февраля Поленов продолжил свой живописный рассказ:

«Следующие два дня мы осматривали все достопримечательности этого великого местечка. Тут все как на ладони, и как много интересного и красивого; но лучше всего это площадь Соломонова храма, теперь мечеть Омара. Я торжественнее ничего не видел, разве только Эски-Сарайский холм в Стамбуле. Тоже очень хороши оливковые сады. Погода в эти два дня была тоже особенная, шел все время мягкий, мокрый снег, так что Иерусалим превратился в русский город. Один мужичок в тулупе стоит и крестится: “Слава Богу, совсем, как у нас”.

Но зато после бури, когда я стал работать, наступили чудные весенние дни, солнце не палило, а слегка согревало. Тут так много живописного и интересного, что совершенно теряешься, работы пропасть, а время мало, и приходится брать все урывками. Жаль, что нет времени все это подробнее описать Вам. Крепко обнимаю Вас.

В. Поленов»[8].

Велико было желание художника в задуманной картине «Христос и грешница» изобразить Иерусалимский храм таким, каким он мог быть в действительности, что и побудило его искать археологические остатки этого храма. Важно было всё: фрагменты орнаментов, характер колонн.

Из Иерусалима Поленов и его спутники отправились верхом через Иерихон к Мертвому морю, а оттуда повернули на север, в сторону Да- маска. В столице Сирии группа разделилась. Прахов и Абамелек-Лазарев решили сначала осмотреть Пальмиру, а затем уже ехать в Ливан, Баальбек, а Поленов направился туда сразу: побывал в Назарете, Тивериаде, Иорданской долине, Самарии...

Абамелек-Лазарев вспоминал: «Город Баальбек довольно большой, есть базар. <... > Мы здесь снова соединились с Василием Дмитриевичем Поленовым, проехавшим Сирию от Назарета до Баальбека через Баниас и Дамаск один, пока мы съездили в Пальмиру. Сейчас же мы с ним отправились осматривать город и руины... Дошли до Акрополя, прошли сквозь ворота в колоссальный подземный ход, стены которого до известного места стесаны, а затем оставлены недоделанными. Вообще в Баальбеке все здания сохраняют следы, что они недоделаны, т. е. никогда не были окончены»[9]. В Бейруте путешественники провели пять дней, потом, 16/28 марта, на пароходе отправились в Афины. Затем — в Турцию, и в начале апреля 1882 года Поленов вернулся в Россию.

Василий Паленов. Баальбек. Развалины храма Юпитера и храма Солнца. 1882. Холст, масло. Астраханская картинная галерея имени П.М. Догадина

Из путешествия Василий Дмитриевич привез много этюдов, живописные свето-цветовые эффекты которых полностью основаны на его живых впечатлениях: цветной свет, цветные тени... Ощущение необыкновенно яркого света полностью соответствует реальности и заставляет говорить о совершенно особом иерусалимском свете, который еще больше усиливается в сочетании с иерусалимским бело-желтоватым камнем. Краски Востока, типажи и яркие световые контрасты поразили Поленова. Этот восторг и буквально влюбленность (на всю жизнь!) художника в восточный пейзаж вылились в «восточный цикл» этюдов, которые появились на Передвижной выставке 1885 года. Решение показать эти этюды широкому зрителю было до известной степени смелым шагом со стороны Поленова. Ведь этюды обычно расценивались критикой как подготовительные работы, не имевшие самостоятельного значения. Однако Павел Михайлович Третьяков, владелец галереи, тут же приобрел большинство из них.

Примечания

  1. ^ Сахарова Е. В. Хроника семьи художников. М., 1964. С. 290.
  2. ^ В.Д. Поленов — М.Н. Климентовой. Каир, 8 декабря 1881 г. // Сахарова Е. В. Хроника... С. 293.
  3. ^ Там же. С. 293–294.
  4. ^ Там же. С. 295.
  5. ^ Сахарова Е. В. Хроника... С. 298.
  6. ^ В.Д. Поленов — С.И. Мамонтову. По пути в Едфу. 24 декабря 1881 г. // Сахарова Е. В. Хроника... С. 300.
  7. ^ Сахарова Е. В. Хроника... С. 304–305.
  8. ^ Сахарова Е. В. Хроника... С. 304–305.
  9. ^ Там же. С. 306. 
Комментарии

Читайте также


Rambler's Top100